Книга Сезонные страхи, страница 148 – Шеннон Макгвайр

— Мне плевать, – говорит Гарри. – Это моя Мел, я люблю ее и не дам ей уйти слишком глубоко, даже если это меня убьет.

— Может и убить, – замечает Эрин.

— И все равно мне плевать, – говорит Гарри искренне, совершенно и абсолютно, до глубины души.

Гарри постоянно твердят, что его любовь к Мел только кажется ему светом солнца, потому что не с чем сравнить; мол, в конце концов он поймет, что это всего-навсего огонек свечи, ведь за всю его жизнь таких свечей будет очень много. Может, они правы, а может, и нет, потому что прямо сейчас ему семнадцать и его любовь к Мел и есть свет солнца, яркий и жаркий, всепоглощающий, и она любит его точно так же, Гарри знает наверняка, ему только и надо что не дать ей заледенеть настолько, чтобы она об этом забыла.

Ему только и надо служить ей якорем, как он всегда и делал, как она всегда служила якорем для него.

Смерив его внимательным взглядом, Эрин качает головой:

— Мне и правда кажется, что ты говоришь искренне, – она поворачивается к Джек: – Если сможешь, позаботься о том, чтобы он не погиб. Знаю, это не твоя проблема или, по крайней мере, не твоя ответственность, но у нас столько лет были дерьмовые король и королева, что в систему прокрался хаос, и мне это не нравится. Я хочу, чтобы он оказался на троне.

— Это не в моей власти, но я отведу его к лабиринту, если сумею. Я не смогу выбрать его, если придется выбирать между ним и Мелани, но, пока они не враждуют, я буду ему помогать.

— О большем я и не прошу, – говорит Эрин.

— Этот ваш лабиринт. Пожалуйста, – просит Гарри. – Столько всего, но каждый раз, когда ты рассказываешь то, что мне нужно знать, ты отвлекаешься и не отвечаешь на мои вопросы. Что такое лабиринт и почему наша параллельность там пригодится?

— Прямо сейчас эта игра для одного, – поясняет Джек. – Вы с Мел не соревнуетесь друг с другом, поскольку сражаетесь за разные короны, а значит, можете действовать сообща, но ты соревнуешься со всеми остальными претендентами на Летнюю корону, и да, ты мне нравишься, у тебя есть веская причина, чтобы ее получить, но у каждого из них есть свои причины. Слава богу, среди претендентов не найдется второй Мел: насколько мне известно, кроме Косгроува, никто из алхимиков не пытался украсть сезоны… – Она оглядывается на Эрин и, дождавшись ее кивка, облегченно вздыхает и продолжает: – …но среди претендентов на Лето некоторые могут похвастаться такими слезливыми историями, что у тебя сердце захолонет. Тебе нужно их победить. Не обязательно убивать, если сможешь заставить отречься, но из каждой встречи с противником ты должен выйти победителем, или все напрасно. Это не игра. Это состязание, но не игра.

— Я уже убил человека, – тихонько говорит Гарри и смотрит на свои руки. Это пятнышко рядом с ногтем большого пальца – кровь? Он знает, что этого не может быть, знает, что бесчисленное количество раз мыл руки после того мотеля, но… это кровь? Никак не определить. Поэтому Гарри глубоко вздыхает, не глядя на Тима и Ким (осуждение сверстников заденет больнее, чем осуждение Эрин или Джек). – Я сделал это без помощи Лета. Своими собственными руками. Он пытался покалечить меня или заставить отречься, и я его убил.

— И никто не явился тебя арестовывать, хотя, готова поспорить, шумели вы достаточно?