Книга Сезонные страхи, страница 183 – Шеннон Макгвайр

Еще вчера ему казалось, что он сумеет выбраться живым.

— Нельзя вламываться в частные дома, – тихо и четко говорит он. – У этого дома есть хозяева, и, если калитка заперта, это значит, что они не хотят, чтобы мы заходили к ним во двор.

Теперь, когда он стоит прямо возле ограды, Тревор понимает, что именно привлекло внимание Авен. Невероятно, но от сада веет летом. Не просто летом – Летом. Этот лучезарный и яркий сад совершенно выбивается из зимы, это невозможно не заметить. Прямо посреди дорожки растет клубника – очень нелепо, кто же сажает клубнику прямо на дороге? Нелогично, и на кустиках и правда висят ягоды, круглые и красные, при виде них у Тревора слюнки текут. Каким-то образом хозяева этого сада умудрились подчинить себе сезон, который не должен им подчиняться.

Алхимики. Наверняка. Но Тревор никогда не слыхал, чтобы какому-нибудь алхимику удалось воспользоваться одним из основных сезонов, а он ведь Кукурузный Дженни, хоть и пытался изо всех сил отказаться от титула и сохранить собственные имя и личность, и претендента на Лето он бы почувствовал. Простой фокус. Единственное доступное ему полезное волшебство.

По тротуару по направлению к ним идет симпатичная индианка, в синих джинсах и свитере из разноцветных лоскутков, лоскутки дисгармонируют с раскраской дома, какие-то чуть-чуть, какие-то сильно, в руке у женщины белый бумажный пакет из местного кафе. Заметив терзающую ворота Авен, женщина останавливается и озадаченно смотрит на них. Подойдя ближе, она спокойно говорит:

— Уверена, наша калитка чем-то страшно и непоправимо вас оскорбила, но я была бы крайне признательна, если бы вы отошли в сторону и пропустили меня.

Авен замирает, но калитку не отпускает – поворачивается к женщине и рычит, в буквальном смысле рычит, словно дикий зверь, обнажив в оскале сверкающие зубы, гораздо более красивые, чем им положено быть, только лишь по контрасту с белоснежной кожей они кажутся чуть более тусклыми.

Кожа Авен не покрывается загаром. Не обгорает. Будто солнце слишком любит ее и боится тронуть.

— Кто ты такая и как смеешь указывать мне, что делать? – грозно спрашивает Авен.

Тревор морщится. Ему пока не удалось втолковать Авен, что не все встречные принадлежат к алхимическому миру, не со всеми надо сражаться за статус и территорию. Если уж на то пошло, прямо сейчас сама Авен посягает на территорию этой женщины, а потому женщине грозит нешуточная опасность, если вдруг случится открытое противостояние.

— Извините нас, – спешит он вмешаться. – Мы очень долго ехали, а сестра с первого взгляда влюбилась в ваш садик. Я постараюсь увести ее отсюда, честное слово…

— Я тебе не сестра, – огрызается Авен, и оскал на ее лице сменяется капризной гримаской. – Ты мне никто, просто полезный инструмент, поломался – выкинь. Только тронь меня, и я тебя мигом освежую, не успеешь даже руку отдернуть, – взгляд ее перескакивает на незнакомку. – Тебя это тоже касается, женщина.

Индианка устало вздыхает.

— Так вы из этих? Объяснили бы сразу. Полагаю, вам нужны кукушата? Я смогу их позвать, только если вы меня пропустите. В сад не могу вас пригласить, извините, мне даже пиццу заказывать не разрешается. Курьерам приходится оставлять все на углу, – она нарочито тяжело вздыхает. Судя по ее лицу, спокойному, едва ли не веселому, подобные запреты не особенно ее расстраивают. – Вот так и получается, когда ты единственный настоящий мальчик в кукольном театре.