Книга Сезонные страхи, страница 219 – Шеннон Макгвайр

— Я не отрекусь, – говорит он едва ли не со злостью и идет дальше.

Мел торопится следом и вкладывает свою ладонь в его. Остальные идут за ними.

Кукуруза наблюдает.

* * *

Тоннель заканчивается так же внезапно, как и начался, – он выводит их на большое треугольное поле, где под ногами топорщится жнивье, будто тут только что завершилась жатва. Не очень-то логично, ведь кукурузный тоннель – штука весенняя, а здесь царит самое что ни на есть урожайное время, когда осень соскальзывает в зиму. Гарри останавливается и удивленно моргает, Мел останавливается вместе с ним.

Далеко впереди стена, серая, кирпичная, она тянется влево и вправо, на сколько хватает глаз. На поле ждут люди, некоторые отдыхают на земле или на стогах, некоторые, сбившись в кучки, беседуют. Совсем не похоже на смертоубийство, которым их пугали. Кто-то дрожит на осеннем ветерке. А кто-то, судя по виду, чувствует себя превосходно, как будто погодка самая подходящая. Значит, это Джеки и Дженни, их легко можно определить по сезону.

Смертоубийства, может, и нет, но есть трупы: почти все они свалены возле огибающих поле зарослей кукурузы, с глаз долой. Сломанные шеи, перерезанные глотки, прерванные жизни. Этих устранили из состязания.

В стене только один вход – закрытые ворота из прихотливо переплетенных ветвей, будто выкованных из железа. У ворот толпится еще сколько-то народу, хотя слово «толпиться» тут не совсем подходит. Они сторонятся друг друга, выдерживая дистанцию в пять-десять футов, никто не приближается к соседям на расстояние удара. Вид у всех такой, будто они прямиком с войны: синяки, грязная изодранная одежда, кровь на лицах.

— Другие претенденты, – поясняет Джек, подтверждая догадку Гарри.

Она делает шаг вперед и становится рядом с Мелани. А Дженни точно так же становится рядом с Гарри, они выстроились в прямую линию, сплотились перед лицом грядущего. Гарри даже не обязательно оглядываться – он уже и так понял, что двое других служителей исчезли, а вместе с ними исчез и выход. Перед ними лабиринт.

Начиная с этого момента все будет происходить так, как и должно, и никто из них больше ничего не сможет изменить.

Мелани сжимает руку Гарри ледяными пальцами, а потом идет вперед. Гарри идет рядом с ней, они шагают в ногу. Джек и Дженни чуть отстали, пропустив вперед воплощения. У Гарри такое чувство, будто он играет в пьесе, которую раньше никогда не видел, и четко понимает, куда ставить ногу и что сказать. Такое чувство, что все, что произошло с того дня на футбольном поле, – это часть представления, все предопределено, предназначено.

Не очень приятное чувство. Ведь выходит, все, что он когда-либо делал, было абсолютно бессмысленно, Гарри в любом случае должен был попасть сюда, что бы ни совершил, что бы ни сказал, как бы ни старался. И если все это предопределено, действительно ли он влюбился в Мелани, когда они были еще детьми? Или зациклился на ней исключительно потому, что Лето в его душе так велело, указало ему, что делать, кого любить, кем быть? Внезапно свобода воли кажется волшебной сказочкой, такой же невероятной, как это поле, как эта стена, как городские шпили, едва угадывающиеся вдалеке за ней…

«Мы стоим в тени Невозможного города», – думает Гарри, и никогда прежде он не был так близок к истине, и никогда прежде он так не боялся.