Книга Сезонные страхи, страница 82 – Шеннон Макгвайр

— Если повезет, тебе и не придется. Другие претенденты уже избавляются от соперников по всему континенту, потом примутся выслеживать друг друга, чтобы проредить конкурентов. Если нам повезет и вы не будете нигде задерживаться (и не столкнетесь при этом лоб в лоб с другим претендентом, который, вооружившись серебряным серпом, нацелился устроить жатву), вам, возможно, удастся добраться до лабиринта, вообще не пролив крови, – Джек невозмутимо разглядывает свои ногти. – Но, разумеется, гораздо вероятнее, что смертоубийство будет. Раньше все происходило иначе.

— А почему теперь так?

Джек опускает руку.

— Потому что единственный способ устранить конкурента – это либо убить его, либо заставить отречься от своих прав на корону, чтоб он сказал это недвусмысленно и искренне. Нельзя отречься случайно, нельзя вынудить кого-то отречься хитростью. Ты должен понимать, что отсекаешь себя от своего сезона.

— Надо так и сделать! – Гарри внезапно охватывает волнение, он резко распрямляется. – Мы отречемся и поедем домой, и все снова будет нормально.

Джек бросает на него жалостливый взгляд.

— Я же знаю, ты умный. Что конкретно ты не понял в этой фразе: «Сердце твоей девушки остановилось, и она уже два дня как мертва»? Мел получит корону или умрет. С концами, финита, никакой больше Мелани. Для нее другого выхода нет.

— Пересадка…

— Ее не спасет, потому что она уже мертва, – Джек качает головой. – Она умерла в тот самый момент, когда рухнула на футбольном поле, когда зима у нее внутри развернулась и утвердила себя. Теперь Мелани остается только победить. Ты можешь отделиться от сезона, если пожелаешь. Нам будет тебя не хватать. Но, конечно, ты тоже умрешь. Теперь, когда лето тебя заполучило, ты либо победишь, либо умрешь.

Гарри смотрит на нее ошалело, и Джек едва сдерживает смех.

— Мне приходится объяснять тебе все то же самое по пятому разу, а Мел, один раз услышав, сразу задает вопросы. Не потому, что внимательнее слушает. А потому, что она ближе к коронации. Все ее покровы были сорваны, когда ее сердце перестало биться.

— Я не… Не могу…

— Гарри, – Джек вздыхает. – Мы говорили про это вчера вечером. Клянусь тебе, говорили. Я все тебе объяснила, хотя до того уже объясняла в закусочной, в машине, в ботаническом саду. Отец Мелани был алхимиком, и она прожила с ним семнадцать лет. Хоть он и пытался скрыть от нее истинную природу своих занятий и ее происхождение, фонового излучения в доме хватило, чтобы подготовить ее, чтобы она приняла все это как реальность и не списала на иллюзию. Ты другое дело. Все это время ты жил в «реальном» мире. Алхимия, волшебство, Зимние и Летние короли и королевы – для тебя все одно. Сказочки. Чушь, потому что в той жизни, которой ты жил, это и было чушью. Ты приспосабливаешься, но приспосабливаешься медленно. Что логично. Ты настоящий человек. А Мелани – нет, и потому приспособилась быстрее.

— Не человек?

— Не настоящий человек. В смысле, она существует, она с нами, она стала тем человеком, которым должна была стать, настолько же вопреки отцу, насколько и благодаря ему, и теперь она есть на свете, и придется приложить усилия, чтобы ее не стало, точно так же, как и с любым другим человеком. Но в самом начале она не была реальной. Она Кожаная лошадь, и ты любил ее так сильно, что она стала чем-то бóльшим и более осязаемым, чем могла бы стать сама по себе.