Книга Сезонные страхи, страница 90 – Шеннон Макгвайр

— У меня никакой Дженни нет, – огрызается Джек и придвигает поднос к себе. – Никакой такой Дженни не знаю.

— Совершенно никчемная ложь, – говорит девчонка, щелкая словами, будто жвачкой. – Нынче не то, что раньше, но Дженнифер по-прежнему самое популярное имя в Соединенных Штатах. Можешь прикидываться, что ничего не знаешь, только, во имя любви к Круговороту, не надо строить из себя дурочку. У тебя точно есть знакомая Дженни. Причем далеко не одна.

— Джек, – говорит Джек и в первый раз смотрит девчонке прямо в глаза. Глаза у той широко распахнутые, круглые, орехово-карие, на радужках видны снежинки. Значит, она пробыла асцендентом по крайней мере несколько лет, ведь изморозь на радужках появляется не сразу. С Джек этого еще не случилось и, вероятно, не случится, пока ей не исполнится семнадцать по календарю и четырнадцать по ее собственному времени. – Что ты здесь делаешь с этим неудачником? Твой парень, что ли?

Сидящий рядом с ней Кукурузный Дженни заливается румянцем, на его лице оскорбленное негодование. Сидящая напротив Ледяная Джек устало вздыхает.

— Я тебя умоляю. Я не настолько неразборчива, он не подходит под мои требования. Мне нравятся симпатичные, смешные, смертные парни, а не гадкие, горделивые и… – она умолкает, явно не зная, как закончить фразу.

— Годичные? – сжалившись, подсказывает Джек.

Вторая Джек довольно кивает.

— Подходит. Нет, он не мой парень. На самом деле, только утром познакомились. Моя Зима и его Лето попали в этот городок почти одновременно, подгоняемые слухами о том, что парочка параллелей едет из Портленда на юг вдоль побережья. Слыхала что-нибудь об этом?

— Параллели? Да неужели? – Джек таращится на них, пытаясь сыграть на чувстве превосходства, свойственном подросткам, которые разговаривают с ребенком помладше. Может, удастся их убедить, что она ничего не знает. Они уже поняли, что она асцендент, но это было неизбежно, они ведь подобрались так близко, что уже таскают у нее еду.

— Будто ты ничего не знаешь, – фыркает Кукурузный Дженни. – Как им удалось забраться так далеко, если у них только ты? Ты просто ребенок. Теперь что, даже малолеток берут?

— Мне четырнадцать, – отвечает Джек.

Возраст – это функция календаря, а именно календарь их всех и призывает.

В преддверии коронации асцендентов стараются не призывать слишком молодыми, но эта вот случилась неожиданно, поэтому Джек и призвали, как только у нее внутри расцвела зима. Каждый вылупляется в свое время. Самого маленького из асцендентов, о ком она слыхала, лето призвало на службу в семь лет, и он был одним из лучших Кукурузных Дженни на свете, пока служил своему сезону.

Возраст – это просто цифра, написанная мелом на доске, и он вовсе не так важен, как его пытаются выставить эти двое задавак-асцендентов.

— Четырнадцать! – фыркает Ледяная Джек. – Мне уже пятьдесят лет шестнадцать.

Учитывая то, с какой скоростью они старятся, что-то не сходится. В конце концов, асценденты все-таки смертны. Джек не отвечает, просто мычит, вежливо и уклончиво, а потом совершенно невежливо хлюпает молочным коктейлем.

— Будь у меня в подопечных во время коронации настоящие параллели, я бы уж точно не бросил их одних, – растягивая слова, говорит Кукурузный Дженни и прихватывает из коробочки картофельную соломинку, не обращая внимания на гневный взгляд Джек. Он вертит соломинку в пальцах, пытаясь казаться крутым и невозмутимым. Но он просто подросток постарше, задирающий подростка помладше, ничего в нем нет крутого. Во всей этой ситуации нет ничего крутого.