Книга Сезонные страхи, страница 95 – Шеннон Макгвайр

Тогда сейчас все было бы совсем иначе, он в этом уверен.

Жалости во взгляде парня прибавляется.

— Я познакомился со своим служителем, когда мне восемь стукнуло, – говорит он. – Она нашла меня на детской площадке и сказала, что станет моей нянечкой, и как-то ей удалось это провернуть. Джеки и Дженни умеют такое, чего не умеем мы, даже когда они не связаны с королем или королевой, ведь им надо готовить претендентов к следующей коронации, если она вдруг случится. А она всегда случается, дурачок, влюбленный в свою Зиму. Ваши шуры-муры – это просто жуть какая-то, чтоб ты знал. Наверняка она уже мертва, и чем ближе коронация, тем крепче ты будешь с ней связан, если вы останетесь параллельными. Да, твои проявления усилятся, но это того не стоит, ведь она может утянуть тебя за собой, пока все не стабилизируется, нельзя позволять ей вот так вот сбрасывать тебя со…

Если Гарри впоследствии спросят, он поклянется, что ничего такого не хотел. Не хотел делать хуже, чем есть, хуже, чем та жутчайшая жестокая сцена, которая не должна была произойти, но все равно упорно происходит. Мальчишка все говорит и говорит, твердит, что Мелани не стоит спасать, что Гарри должен ее отпустить, и все случается само собой.

Гарри полностью осознает, чтó сотворил, только когда кровь мальчишки заливает его руку, а сам мальчишка хватается руками за горло, пытаясь остановить то, что, как они оба знают, остановить невозможно. Гарри отступает, в ужасе от собственного поступка, от этого зрелища, нож выскальзывает из внезапно обмякших пальцев и падает, звякнув о стеклянные и керамические осколки на полу.

Он убил человека. Глупый парень, который вломился к ним через окно (почему нет сирен? почему никто не бежит посмотреть, что стряслось? уже весь мотель должен стоять на ушах, а вместо этого полная тишина, и Джек нет, а у Гарри на руках кровь), мертв, и все из-за Гарри, из-за ножа у Гарри в руке. Грудь стискивает, сердце вот-вот взорвется. Так себя чувствует Мел? Когда тело грозится ее предать?

Мел. Ох черт, Мелани. В ванной по-прежнему тихо, и Гарри медленно, словно пьяный, поворачивается к приоткрытой двери. Он не знает, чтó там увидит, но помнит слова Джек: если Мелани умрет, то и он тоже, и бешено бьющееся в груди сердце служит достаточно болезненным напоминанием о том, что он еще не умер, хотя сейчас он чуть ли не жалеет об этом. Гарри хочет жить, конечно, хочет, даже в этом диком новом мире, где есть асценденты и воплощения, а странная маленькая девочка утверждает, что он должен воплотить собой целое лето, но Гарри не хочет жить в мире, где он убийца. Тут кроется противоречие. Он убийца, и он жив; он воплощенное Лето, и он же – обычный подросток, перепуганный, ошарашенный, забравшийся далеко от дома, и нет ему пути назад; он идет к своей девушке, и он идет к трупу.

— Гарри?

— Мел! – облегчение обрушивается на него, словно ливень на пустынный каньон, и он едва не плюхается на пол возле двери – ноги не держат. Цепляясь для устойчивости за комод и оставляя на нем кровавый след, Гарри распрямляется. Сердце, кажется, утихомирилось, по крайней мере, чуть-чуть; голос Мел исцелил рану, о которой он даже не подозревал, Гарри снова может дышать. Он на все согласен, если не придется делать это в одиночку.