Книга Сезонные страхи, страница 96 – Шеннон Макгвайр

— Ты в порядке? Он сделал тебе больно?

— В порядке, – отвечает Гарри, голова идет кругом от того, что он снова слышит ее голос и можно не проверять, наврала ли Джек: если Мел умрет, Гарри умрет тоже. Прямо сейчас он не переживет еще одного потрясения. Ему очень надо верить в то, что их так называемый проводник сказала правду. – А тебе твой не сделал больно?

— Нет.

— Мел, выходи из ванной.

— Нет.

Гарри хмурится. Ему трудно представить, почему Мел отказывается выходить; то, что он все-таки представляет, выглядит паршиво, и думать о таком совсем не хочется.

— Мел, ты уверена, что он не сделал тебе больно?

— Он пытался, – говорит она звонко, почти нараспев. – Набросился, сдернул полотенце. Мне это не понравилось. Хотел схватить за плечо. И дернул за волосы. Наверно, я тебе чуточку соврала, потому что было больно, когда он дернул за волосы. Очень больно.

— Мне так жаль, – говорит Гарри. Бесполезные сантименты, особенно если учесть, что он стоит посреди номера с окровавленными руками; может, даже хорошо, что Мел пока не выходит. Если она действительно в порядке, у него есть хотя бы несколько секунд до того, как она узнает, что он убийца.

А может, и до того, как она его разлюбит.

— Вот и отращивай после этого, – на целую ужасно долгую секунду Мелани замолкает, а потом говорит тихонько, едва ли не шепотом: – Не знаю, хочу ли я выходить, ведь ты посмотришь на меня совсем другими глазами после того, что я сделала.

Гарри опускает взгляд на собственные окровавленные руки (как вышло, что кровь на обеих, ведь нож был зажат только в одной? как так вышло?) и сглатывает приступ истерического хохота.

— Мне кажется, прямо сейчас не нужно об этом волноваться, – говорит он. – Готов поспорить, ты тоже посмотришь на меня совсем другими глазами.

Медленно-медленно дверь отворяется, на пороге стоит Мелани. Полотенца нет, но она как-то умудрилась между концом этого дурдома и нынешним моментом (и снова вопрос: как так вышло? Прошло ведь всего несколько секунд…) надеть свитшот. Когда-то этот свитшот принадлежал Гарри и потому смотрится на ней как платье, почти целиком прикрывает бедра. Мел могла бы вот так пройтись по улице, и вид был бы вполне пристойный, если бы не босые ноги, не обезумевший взгляд, не порезы на лбу, не иссиня-черный синяк в форме кулака, наливающийся на левой щеке.

Гарри не знает, учила ли ее Джек требовать у противника отречения. Не знает, было ли у Мел на это время. Но в ванной тихо, и Гарри сомневается, что Мелани заставила того парня отречься.

— Мел, – он делает к ней шаг, но дергается и замирает, снова заметив кровь у себя на руках.

— Ох, Гарри! – выдыхает Мелани, выпархивает из ванной, словно призрак из тумана, ступая прямо по керамическим и стеклянным осколкам.

Гарри бы сказать: «Стой!». Но он ничего не говорит. Не может. Может только смотреть на Мел и думать, как он испугался, когда в ванную вслед за ней зашел незнакомец, еще одно потенциальное воплощение Зимы, больше всего на свете желающее украсть принадлежащий ей по праву рождения сезон. Почти всю жизнь Гарри волновался за Мелани. Всегда знал, что в один прекрасный день ее потеряет. Но никогда еще так не пугался. Даже когда ее забирали в больницу, ведь тогда все было не так внезапно.

И вот она уже стоит перед ним, ее бледные незапятнанные пальцы гладят его окровавленные ладони, а потом Мел смотрит на мертвого мальчишку, безжизненным тюком лежащего у стенки, его кровь лужей расплывается по полу, впитываясь в дешевый ковер, сворачивается, застывает, больше не поддерживая в теле жизнь. Мелани снова вздыхает, на этот раз молча, а потом обнимает Гарри, притягивает его к себе, утыкается подбородком ему в плечо.