Книга Миттельшпиль, страница 208 – Шеннон Макгвайр

— Что это значит?

— Это значит, что мы не знаем, где сейчас находимся: то ли на территории магистра – Огня и Холерика, то ли на территории послушника – Воды и Флегматика. А в этом чертовом мире это огромная разница, особенно если мы собираемся победить столетнего алхимика в его собственной игре!

Щеки у Эрин раскраснелись, глаза неестественно блестят. Роджер и Доджер смотрят на нее с одинаковым ужасом. Наконец Доджер спрашивает:

— Почему мы должны тебе верить?

— Разве не ты сама говорила, что разговаривала с собой из прошлого? Вы должны мне верить, потому что если я вру, значит, вы сходите с ума. А тебя это действительно беспокоит, не правда ли? Девочка из мира чисел, которая никогда не могла понять, как устроены люди, и слышит в голове голос брата, когда напугана или одинока. Ты уверена, что он существует? Может, ты его просто придумала?

Впервые Доджер выглядит встревоженной.

— Конечно, он существует. Вот он, тут.

— Так и я тоже, но ты, кажется, страшно жаждешь отвергнуть все, что я говорю, даже если это ответы на вопросы, которые ты задавала себе всю жизнь, – говорит Эрин. – Бейкер была алхимиком. Рид следует ее учению, извратив его суть. Вы – продукт желания алхимика управлять реальностью, и я, конечно, понимаю, что вывалила на вас все и сразу, но вам нужно просто подумать обо всем, что я говорю, и вы поймете, что это абсолютная правда. Это единственное уравнение, которое объясняет всю вашу жизнь. Если вы не хотите принять этот факт, вряд ли я смогу что-нибудь для вас сделать.

Доджер глядит в глаза Эрин. Эрин смело смотрит в ответ. Доджер первая отводит взгляд.

— Если мы собираемся с ними сражаться – а мы собираемсяс ними сражаться: у нас просто нет выбора, разве что вы двое повернетесь кверху брюхом, задрав лапки, и умрете такой смертью, какой я не пожелаю и собаке, – первым делом нам нужно понять, в Гиацинте мы или в Крокусе. У нас нет времени добраться в одну из стабильных стран, а о Невозможном городе не может быть и речи.

— Почему? – спрашивает Роджер.

О, взгляд, которым его одаривает Эрин, знаком ему с самого детства – так смотрят взрослые, привыкшие иметь дело с умным ребенком и разочарованные очередной вспышкой детского невежества, как будто слово «вундеркинд» должно было каким-то образом сопровождаться загрузкой энциклопедии прямо в его мозг. От этих призраков былого стыда щеки у него вспыхивают.

— Невозможный город – это территория Рида: он ни разу не был внутри, но у него под контролем стены, – отвечает Эрин, медленно и осторожно выговаривая слова. – Мы еще не готовы его штурмовать. Может быть, никогда не будем готовы. Они говорят, что, если вас не остановить, вы проявитесь, и я тоже на это ставлю, но это не значит, что я знаю, что это значит. Никто не знает. Может быть, вас просто станет слишком трудно убить, но вы не будете достаточно сильны, чтобы остановить величайшего алхимика своего времени. Может быть, вы станете новыми Кукушками, живущими в изгнании, пока Король кубков не ослабнет настолько, что вы сможете его свергнуть. Есть только один способ это выяснить, так что я буду ужасно благодарна, если вы перестанете валять дурака и возьметесь за дело.

— Но что нам делать? – спрашивает Роджер. Ему совершенно ясно, что Доджер не сможет сразу справиться со всей этой информацией. Это все слова, сваленные в кучу, а ей требуется четкое уравнение, которое она сможет закончить. Так что нужно брать ситуацию в свои руки.