Книга Миттельшпиль, страница 211 – Шеннон Макгвайр

Доджер сама не знает, что делает. Но это не повод этого не делать. Начав двигаться, дети невероятной дороги действуют инстинктивно, и инстинкты редко их подводят.

— Отлично, – говорит Эрин. – Идем. Нам нужно понять, где мы, а потом понять, куда двигаться дальше.

Это Фримонт, Калифорния, в области залива Сан-Франциско – все они прекрасно это знают, и все понимают, что это не имеет значения. На самом деле они в стране Под-и-Над, а в стране Под-и-Над иногда самое трудное – найти дорогу домой.

Женщина была невозможно прекрасна. Она выглядела как субботнее солнце, как шоколадный торт, как вечер без домашних заданий. Ее улыбка была как мамина похвала – вся сладкая и ласковая, и Циб уставилась на нее во все глаза, желая лишь одного – поскорее броситься в эти незнакомые приветливые объятия.

«Если ты ей поверишь, то уже никогда не вернешься домой», – прошептал голос в глубине ее сознания, голос, так похожий на голос Девочки-вороны, что Циб едва не оглянулась через плечо, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь за ней следом. Это было глупо. Девочка-ворона была с Эйвери, искала замóк, подходящий к их костяному ключу. Эйвери нельзя было оставлять одного. Он такой ранимый.

Циб никогда не дозволялось быть ранимой. С самого рождения ей втолковывали, что нужно быть жесткой, дерзкой, самой подниматься, отряхиваться и бежать дальше. Порой она задумывалась, каково это – когда тебе можно упасть и остаться лежать.

– Здравствуй, девочка, – сказала невероятная женщина. – Как тебя зовут?

– Циб, – сказала Циб.

– Меня зовут Королевой мечей. Мне бы очень хотелось с тобой подружиться.

А. Дебора Бейкер «За лесоградной стеной»

Лента времени: 00:01 PDT, 17 июня 2016 года (наконец новый день)

Полночь встречает Ли Барроу в аэропорту: она сходит с самолета и впервые ступает на калифорнийскую землю. (Нет, не впервые, ничто для нее не впервые, ибо слишком немногое может произойти в первый раз для таких, как она: она – мозаика, палимпсест, слишком много душ вплетено в самую ее суть. Где-то в глубине женщина, которой она когда-то была, ворочается и плачет в беспокойном забытье, вспоминая запах эвкалипта, доносящийся с ветром, вкус морского воздуха, крики чаек – ярких и белокрылых, летавших над калифорнийским побережьем.)

Она стряхивает ощущение, что привидения, из которых она соткана, пробудились, и направляется к машине, присланной специально для нее. Мужчина за рулем – алхимик, последователь учения Рида, и он уже давно догадался, что выживет с большей вероятностью, если будет держаться подальше от своего наставника и его вездесущей хватки. Другой мужчина, который молча открывает перед ней дверь машины, – конструкт: глина, лягушки и ловкое применение науки. Ли приберегает для него ядовито-сладкую улыбку.

— Как давно ты его сделал? – спрашивает она, устроившись на заднем сиденье, застегнув ремень и пристроив пистолет на коленях. На взлетной полосе частный самолет, доставивший ее сюда, заруливает в ангар дожидаться ее возвращения.

— Шесть лет назад, мэм.

— Глина, местные амфибии и…

— Железнодорожная сталь, мэм. Украденные рельсы. Я предпочел придать ему дополнительную устойчивость. Пришлось отказаться от речевых функций, зато вы можете въехать в него на автобусе, а он и не заметит.