Книга Миттельшпиль, страница 209 – Шеннон Макгвайр

Эрин качает головой.

— Нам нужно спрятаться. Нужно понять, куда ехать. Нам нужно туда добраться. Вам нужно проявиться и сделать это как можно скорее.

— Ты повторяешь одно и то же, но не говоришь, что это значит. Чего конкретно ты от нас хочешь?

— Мне кажется, ближе всего к проявлению вы были во время землетрясения. О господи, землетрясение. – Эрин обращает к Роджеру мечтательный взгляд, будто вспоминает о вкусном тортике или шикарном сексе. – Я знала, что оно произойдет, потому что это уже случалось раньше. Вокруг этого момента было так много зарубцевавшихся шрамов, что воздух стал густым, словно патока. Если бы вы не остановились, если бы ты продолжил говорить ей, что делать, а она продолжила бы отвечать числами… вы бы проявились прямо тогда и там. Я до сих пор не знаю, почему вы ни разу этого не сделали.

— Ты можешь чувствовать изменения временной линии? – встревает в разговор Доджер, причем в буквальном смысле: она отталкивает Роджера в сторону и придвигается ближе к Эрин. – Как? Почему? Я не могу их чувствовать.

Роджер ничего не говорит. Он слишком занят разглядыванием мира вокруг себя: как только она к нему прикоснулась, яркость красок усилилась в десять раз. Столько слов обретает смысл, когда все вокруг выглядит вот так. Цвет в чем-то сродни магии. Он надеется, что люди, имеющие способность видеть цвета, понимают это, а не просто воспринимают как должное.

— О, конечно, нет. Ты их вызываешь. – Эрин пристально смотрит на Доджер. – Каждое изменение временной линии происходило потому, что твой брат говорил тебе сделать так, чтобы старый мир исчез. Ты – термоядерное устройство на двух ногах. Наводнение, смывающее людей в страну Под-и-Над. А он – твой спусковой механизм. Ты не можешь сделать большую часть того, на что способна, без кнопки «Пуск».

Доджер ошеломленно моргает.

— Звучит немного по-сексистски.

— Рид не выбирал, кому достанется какая половина Доктрины, – вы сами это сделали в процессе инкубации. Не спрашивайте меня, как зародыши могут что-то выбирать. Вы были маленькими научными проектами с одинаковым набором генов и разницей в одну хромосому, и вы решали, как эти гены проявятся. Первенец будет владеть языком, тот, кто рождается вторым, – математикой. Второму также достаются все рецессивные гены, потому что дети, владеющие математикой, – расходный материал: всю свою жизнь они будут мишенями. Пока дыхание не покинет тело носителя математики, носитель языка может приказать ему вернуть линию времени в точку, предшествующую той, где все пошло к чертям. Из всех пар, которые мне известны, соотношение, кому что досталось – язык или математика, – примерно пятьдесят на пятьдесят.

Эрин не довелось встречать другие воплощения Доктрины: когда им было позволено покинуть лабораторию, их отдали на попечение другим кураторам. В некотором абстрактном смысле Эрин весьма благодарна этому обстоятельству. Единственный раз за всю свою жизнь она вытянула хорошую карту. Ей досталась пара, у которой есть шанс выжить.

— Кажется, я видел этот мультик, – говорит Роджер. – Хреновый из меня Аладдин.

— О, тебе досталась своя доля отличных фокусов. Когда вы полностью проявитесь, никто не сможет тебе противиться. Ты будешь получать все, что попросишь. Ты сможешь править миром, если захочешь. Отчасти поэтому было так важно, чтобы я осталась с тобой, направила тебя к академической карьере, позволила тебе воплотить любовь к мертвым языкам и не стать засранцем. Я перешла на другую сторону не для того, чтобы сменить старого ублюдка на нового.