Книга Миттельшпиль, страница 77 – Шеннон Макгвайр

— Хорошо, – говорит Питер.

Он ступает в кофейную лужицу и успокаивающе кладет руку на плечо жены. По крайней мере, он пытается сделать этот жест успокаивающим. Она не реагирует на его присутствие. Вообще.

— Пойдем, – говорит он.

Доджер открывает глаза и видит белый потолок в тускло освещенной комнате; ее первая мысль – смерть до ужаса похожа на пробуждение после желудочного гриппа. Все как бы в отдалении, зыбкое, будто это не реальность, а искусные декорации, сконструированные эльфами, пока она ничего не видела.

Ее вторая мысль – если это и правда смерть, слишком много всего вокруг пикает и мигает. Она пытается сесть и обнаруживает, что у нее нет сил; будто ее мышцы, как и весь остальной мир, тоже заменили на бутафорию. Что-то странно давит на правую руку. Она поворачивает голову. Вся рука от плеча до запястья забинтована; у сгиба локтя под бинты заныривает линия капельницы. С ее губ срывается стон, в котором смешались отчаяние и разочарование. Она не из тех, кто легко справляется с провалами, а уж с таким… После такого в прежнее русло уже не вернуться. Она больше не будет гением-себе-на-уме, а превратится в девочку-которая-хотела-покончить-с-собой. Хотела, но не смогла. Даже это она не смогла сделать правильно.

Доджер закрывает глаза и гадает, как много крови она потеряла. «Может быть, все-таки достаточно много, и после переливания крови у меня будет сердечный приступ от шока», – с надеждой думает она. Она не знает, бывает ли такое на самом деле, но звучит неплохо, и, по крайней мере сейчас, ей проще в это поверить. Проще справиться с разочарованием от того, что она не смогла даже правильно умереть.

— Доджер? – Голос матери надломлен.

Доджер снова открывает глаза, поворачивая голову на звук.

— Мама? – хрипит она.

— Ты очнулась! – Мать стремительно пересекает комнату и останавливается возле самой кровати; ее руки мельтешат перед лицом, словно она не знает, куда их деть.

Она смыла с лица тушь, но бледность осталась; они одинаково бледны – мать и дочь. Из обеих словно выкачали всю кровь.

— Ты очнулась, – повторяет она.

— Да, – шепчет Доджер, закрывая глаза. – Кажется.

Она так устала. Она даже не уверена, что все это происходит на самом деле, может быть, она умирает, и ей снится кошмарный сон. Но она все равно напрягается. Сейчас начнутся крики. Но нет.

— Полицейские сказали нам, что случилось. Этот мальчик из Новой Англии… Они его найдут. Просто скажи, как его зовут, и они найдут его.

Глаза Доджер снова распахиваются. Она удивленно смотрит на мать.

— Что?

— Представляешь, он позвонил отцу. После того как он затащил тебя в овраг и изрезал, он позвонил твоему отцу на работу и сказал ему, что ты там лежишь и истекаешь кровью. Если бы меня не было дома… – Хезер Чезвич вздрагивает. Она видит это будущее удивительно ясно. Мир, из которого ушли краски. – Доджер, тебе так повезло. Нам всем так повезло. Просто скажи полиции, как его зовут, и мы его поймаем, и он больше никогда не совершит ничего подобного.

— О, – шепчет Доджер. Она закрывает глаза и не торопится их открывать.

«Вот как ты расплатился за то, что бросил меня одну; ты спас меня, когда я не хотела, чтобы меня спасали», – думает она, и это истинная правда, круг замкнулся. Он оставил ее, и она долго-долго падала, но, когда она действительно в нем нуждалась, он ее поймал. Он ее поймал. Он ловит ее прямо сейчас.