Книга Война без людей, страница 122 – Харитон Мамбурин

Вжух!..и Прогноста нет.

Сама же Ржа скрыться не могла банально из-за своих людей. У «когтей» семьи, дети, жизнь. Попробуй она раствориться посреди нигде, вышли бы на них, начали бы потрошить. А так, засадив майора в клетку и добившись от неё чистосердечного признания, что остальные стакомовские чистильщики ни при чем, люди не нашли ничего лучшего, чем держать её в КАПНИМ-е, морить голодом и пытаться допрашивать. Очень аккуратно, потому что товарищ Прогност, сильно обиженный за маму — может плюнуть в кашу кому угодно. Насрать тоже. Ну… метафорически. Юленька у нас безотходная. И не жрёт. Идеальная женщина.

Пока в высших и прочих кулуарах власти стоял сумбур и вечное русское «Кто виноват? Что делать?», самолёт с Юлькой появляется там, где совсем не надо, забирает оттуда шестерых наших призраков, а затем вновь скрывается в неизвестном направлении. Финита ля комедия. Валиаччи в истерике угрожает всем, чем можно и нельзя, в Кремле и прочих местах обитания высоких умов стоит полный бардак и плач вавилонский.

— Чтобы ты понимал масштабы каши, которую заварил, Изотов, намекну — пока меня держали в Стакомске, причем, в моем же институте, его пытались взять штурмом пять раз, причем каждый раз силовики, подчиняющие разным новообразованным фракциям. Кому-то я была нужна как рычаг влияния на тебя, кому-то — на Юльку, кто-то просто хотел меня убрать. В бункере, откуда ты меня вытащил, рулила фракция «терпил», решивших буквально лечь под Валиаччи. Важно то, что всё держится на одном тоненьком волоске — этом долбанном итальянце, разыскивающем Васю. Всё остальное у него готово.

— То есть — что хотят те, у кого пальцы на кнопках запуска? — решил прояснить я для себя важный момент.

— Они хотят рукотворную Зону, Витя. Новую. Одну. Только для нас. Может быть, немножко для КНР. Понимаешь, общеполитическая обстановка для нас и так сейчас хуже некуда, поэтому такой финт, при имеющихся сдерживающих факторах, может пройти. Не говоря уже о твоей машине. Товарищи с КНР поделились документацией и первичными наработками, теориями там, понимаешь, взглядами в будущее — и теперь все в Кремле жидко срут при упоминании твоего имени. С точки зрения нормального патриота — ты просто подарил весь мир Китаю. Не скажешь, кстати, почему?

— Дураки, потому что, — безразлично фыркнул я, — Нелла Аркадьевна, для адекватного анализа нашей разработки требуется адекватная рабочая группа. Можно сказать, новый институт. Не будет никакой повальной… китаяйцезации…

— Ну хоть за человечество выдохнуть могу, — впервые нормально улыбнулась блондинка, — Остались мелочи.

— …будет плохо, больно и стыдно, но в конечном итоге, человечество объединится, — продолжил я, стирая у неё эту улыбку, — Страны исчезнут, останется один язык. Религии, идеологии, традиции, наследственность, всё это исчезнет под влиянием оптимизации… да всего подряд. Оптимизации человечества. Я этот процесс могу назвать более четким термином, «дефрагментацией», но он вам ничего не скажет. В погоне за удобством, за эффективностью, люди сами изживут все предрассудки и… мешающие всей расе мелочи.

— Твою мать, Витя, *ля! Я слышала почти то же самое от главного истерика! — тут же взбесилась блондинка, — Как его! Огарнова, мать его! Он тоже самое говорил! Что твоя машина просто уничтожит всё хорошее в людях! В мире! В стране!