Книга Пепельные следы, страница 21 – Александра Н. Пушкина

Предупредительный лакей в неброской, но довольно дорогой, судя по вышивке и басонам^[8], ливрее распахнул дверцу перед тремя дамами. Агата в темно-вишневом платье, поблескивающем вышивкой и вкраплениями драгоценных камней, словно облаченная в отрез звездного неба, шла впереди. Шляпа над белым чепцом замужней дамы была скромной, но достаточно изящной, чтобы ее обладательница не казалась при дворе черной овцой^[9]. Одетая в бархат и парчу Анастасия гордо плыла за матерью, неся на голове сложную конструкцию из берета и огромных перьев. Последней чуть не вприпрыжку к карете бежала Беатрикс в розовом атласном платье с тонко вышитыми цветами вдоль подола и по рукавам. Шляпки у нее не было, но волосы красиво убрали золотой сеточкой, усыпанной мелким жемчугом. Когда-то, еще в годы процветания, отец подарил эту сеточку родной дочери, но потом в попытке понравиться она передарила ее Беатрикс. Сейчас, при виде украшения на голове сводной сестры, сердце Сюзанн кольнуло непрошенной ревностью.

— Нет, молчи! – приказала она ему. – Пусть подавится! Пусть все они там подавятся незаслуженной роскошью. А у нас есть другое дело.

Экипаж вновь скрипнул рессорами, кучер щелкнул хлыстом, и сестрицы в сопровождении чинной Агаты отправились покорять дворец. Служанки, нанятые из города, по одной или парами покидали поместье. Похожие на крыс, бегущих с тонущего корабля, они растворялись в серых туманных сумерках, получив от Агаты жалованье или его обещание. Старый дом вновь заснул, убаюканный тишиной, изредка нарушаемой лишь квохтаньем, доносившимся из курятника.

Сюзанн опрометью кинулась в комнату мачехи. Ее Агата, конечно, тоже заперла, но замок здесь был не чета тому, что висел на отцовской двери, и с ним справилась даже шпилька. Ключ от кабинета отыскался в сундуке под бельем, которое Сюзанн изо всех сил старалась оставить в том же виде, как и до вторжения. Ощутив под пальцами холодный металлический завиток, она чуть было не вскрикнула от радости, но вовремя спохватилась. Русвита хоть и на ее стороне, подвергать старого друга риску незаслуженного наказания не хотелось. Да и вряд ли богобоязненная экономка одобрила бы такое поведение.

На мгновение Сюзанн показалось, что за ее спиной кто-то есть. Она резко выпрямилась, пряча ключ в карман, и обернулась. Комната, как и коридор по ту сторону двери, были пусты, но на полу у самого порога снова чернели следы. На сей раз Сюз не выдержала и сдавленно вскрикнула. Когда она открывала комнату мачехи, пол был чист!

Отец никогда не верил в чертовщину, да и пастор Вайнбаух во время проповедей говорил, мол, все, что мы причисляем к духам и богомерзким существам, – лишь морок да козни врага рода человеческого. Перекрестись, помолись, он и пропадет. А лучше и вовсе не греши или вовремя кайся, коль не удержался. На всякий случай Сюзанн перекрестилась и быстро прочитала про себя молитву, хотя особенной набожностью никогда не отличалась. Следы никуда не пропали, но стало легче. Быть может, она и впрямь чего-то не заметила: мало ли нерях среди набранной на один день прислуги?

Так или иначе, ключ от кабинета отца был у нее, а потому призраки или нет, найти хоть какую-нибудь ниточку для его поисков сейчас было куда важнее.

На всякий случай обойдя пепельные отпечатки, Сюзанн юркнула дальше по коридору. Ключ скрежетнул в замке, провернулся раз, другой. В лицо дохнуло сквозняком, который взметнул легкие пряди волос, выбившееся из прически. Будто в страшном сне, дверь медленно, с протяжным скрипом отворилась, открыв оставленный за ней беспорядок. Из щели в неплотно прикрытом окне веселый вечерний ветер прорывался в кабинет, ероша страницы разбросанных там и тут книг и уголки сшитых друг с другом исписанных листов бумаги. Здесь явно что-то искали в спешке или ярости. Серебряная отцовская чернильница валялась на полу в отдающей темной синевой луже засохших чернил. Выпотрошенные полки слепо глядели перед собой деревом задников. Складной стул перевернут и, похоже, сломан. Ящики конторки лежали грудой беспомощных калек, которым недостало сил сберечь тайны Вальдера Иллерстрома. А весь пол – Сюзанн забыла, как дышать – равномерно покрывали знакомые угольные следы.