Книга Пепельные следы, страница 33 – Александра Н. Пушкина

Когда затихли последние аккорды вольты и смеющийся Эйтель увлек свою даму в сторону стола с напитками, к нему, почтительно склонившись, негромко обратился распорядитель:

— Ваше высочество, прошу простить мою дерзость, но танцы с дочерями почтенных семейств были расписаны заранее. Многие… гневаются. – Он еще больше понизил голос: – Кое-кто собирается уходить.

Эйтель глянул на церемониймейстера холодно и свысока.

— И что же? Разве я собачка, пляшущая на потеху публике в балагане? Я будущий король и вправе сам выбирать себе пару! Папенька распустил этих напыщенных стариков, но мне плевать на их недовольство. Пусть катятся на все четыре стороны!

— Но, ваше высочество… фюрст Готтфард среди них…

— О! Фюрст Готтфард – пиявка, которую я прихлопну первой, когда взойду на трон! Как он смеет ставить условия наследнику престола?! Не даст денег? Что ж, конфисковать его имущество и дело с концом! Составит заговор? Разве наши темницы переполнены, а палачи стерли руки в кровь?

— Тише, умоляю вас! – побледнел распорядитель. Он уже и сам был не рад, что вмешался.

— Ваше высочество, я… очень устала, – решилась пойти на хитрость Сюзанн. Отказаться танцевать с наследником престола прямо значило навлечь на себя монарший гнев. – Не будет вреда, если вы подарите следующий танец другой девушке. Ведь они… все мы мечтаем о вашем внимании сегодня.

Однако Эйтель глянул и на нее с какой-то холодной злостью:

— И ты заодно с ними? Я полагал, ты особенная! Цветок, что расцвел только для меня, что не боится сплетен и зависти. А ты всего лишь чертополох: красиво цветешь, но суть сорняк.

От неожиданности Сюзанн замерла, будто ее обожгла пощечина. За что он с ней так?! Так… несправедливо и грубо. Маленькая непокорная Сюзанн, для которой уроки отца не прошли даром, так что короли не казались небожителями, встрепенулась, присела в коротком книксене и быстрым шагом пошла прочь, не разбирая дороги и ловко лавируя между танцующими парами. Теперь уже было все равно, последует ли за этим монарший гнев и чем он для нее обернется. Сменившая сладкую патоку влюбленности ярость требовала немедленных действий.

— Стой! – крикнул сзади Эйтель. – Я приказываю тебе остановиться!

Она не послушалась: вздорный мальчишка больше не внушал ей ни нежности, ни страха. К тому же Сюзанн чудилось, что она вот-вот задохнется от духоты и смрада в зале, и ей нужно было вдохнуть свежего воздуха. Не найдя выхода на парадную лестницу, девушка выскочила на террасу, откуда ступени каскадом сбегали в темный сад, подсвеченный неяркими масляными фонарями. Осенний ночной туман стелился среди кустов, подстриженных в необычные формы. Было зябко, даже, пожалуй, холодно, но разгоряченная танцами и обидой Сюзанн пока этого не чувствовала. Вот только куда потом? На бал ее пригласила крестная, но они так и не встретились. Который теперь час, было непонятно, а сзади через толпу уже пробирался принц. Ни его извинений, ни упреков Сюзанн не хотелось, и она бросилась к лестнице.

Впереди по гравию садовой дорожки зашуршали шаги. Сюзанн вздрогнула и, как пугливый ночной зверек, всмотрелась в неясные очертания в тумане. Увидев спину человека, удалявшегося в темноту сада, она вскрикнула. Знакомый зеленый камзол с кожаной перевязью и забранные в косицу длинные волосы с седыми прядями.