Книга Пепельные следы, страница 35 – Александра Н. Пушкина

Сейчас ей было очень важно ухватиться за ускользающую ниточку воспоминаний, потому что лишь она удерживала страх где-то за границами сознания, не давая тому затопить все ее существо. Молитва, что Сюз произнесла, не размыкая губ, без креста и мыслей о Господе, не помогла, и все, что оставалось, – это память.

— Папа! Постой, прошу тебя! – охрипшим голосом вновь осмелилась позвать Сюзанн. Может, там, в шуме долетавшей из дворца музыки, он ее не услышал, но здесь, в лесной тишине, должен был различить голос дочери. Кажется, так и произошло. Отец на миг замер, будто собираясь обернуться. Но тут раздался громкий треск, и что-то крупное вывалилось из чащи прямо перед ним.

— Отец!!! – в ужасе крикнула Сюзанн и бросилась вперед. Она не раздумывала, что может сделать и чем помочь. Ее гнал лишь страх за родного человека.

Но после секундной возни животное всхрапнуло, прянуло прочь и, ломая сучья, скрылось из виду. Опасность миновала, но там, где отец стоял лишь минуту назад и где на него из кустов вывалился то ли кабан, то ли олень, никого не было.

«Он упал! Его затоптали!» – словно пойманная птица, заметался в голове ужас.

Сюзанн удвоила усилия и вскоре добралась до прогалины с поломанным кустарником и молодыми деревцами. Но сколько бы она ни всматривалась в темноту, лишь немного рассеиваемую серебряным светом луны, сколько бы ни шарила руками по земле, прогалина, похоже, была пуста. Но куда же тогда делся отец?

Стало вдруг очень неуютно. Сюзанн впервые остро почувствовала одиночество. За кем она гналась все это время? Или… за чем? Холод стылой осенней ночи наконец проник под одежду и начал бить тело ознобом. Ноги тонули в струях молочного тумана, быстро наползавшего из-под коряг и с низин. Лес пугал неясными очертаниями, а в его глубине что-то потрескивало, шуршало и сотней маленьких глаз глядело на пришелицу. А она даже не помнила, откуда пришла, и прекрасно знала все эти истории о ходивших кругами горе-охотниках. Одна посреди ночного леса, в легком платье и чудом не потерявшихся, но совсем не предназначенных для подобных прогулок туфельках.

— Что же делать? – еле слышно спросила она у леса.

И ответ пришел, напугав Сюз до полусмерти.

— Рад тебя видеть, хоть это и странно, когда девушка в бальном платье стоит посреди леса. Да еще и ночью, – послышался за спиной до боли знакомый голос.

От неожиданности она взвизгнула и подскочила на месте. Сердце запрыгало, как мячик из бычьей кожи, которым Сюзанн играла в детстве. И оттого она не сразу поняла, кто перед ней. А когда поняла, напряжение и страх последнего… часа?.. больше?.. горячими слезами потекли по щекам. Она бы не смогла сказать, сколько проплутала следом за отцом, если то вообще был он.

— Том! Мой милый Том! Я гналась за отцом… я… он!..

Слова утонули в рыданиях на широкой груди друга. Сюзанн чувствовала, как пропитывается влагой грубая суконная рубашка, но руки Томаса по-прежнему крепко ее обнимали. И это ощущение чего-то очень плотного и настоящего рушило мороки ночи.

Но вдруг она, всхлипывая, отстранилась.

— Ведь это же ты? – Сюзанн подозрительно всмотрелась в лицо друга, сияющее в свете выкатившейся на небосвод луны. Слишком реальными казались тут, в ночном лесу, старые сказки Русвиты о тех, кто лишь притворялся человеком.