Книга Пепельные следы, страница 61 – Александра Н. Пушкина

— Что ж, полагаю, ты уже поняла, что твой отец был вынужден покинуть нас… на время, а у меня не было ни сил, ни его разрешения рассказать все дочерям.

— Не лукавьте, – вырвалось у Сюзанн. – Вашим дочерям плевать на моего отца. Они вряд ли заметили бы его отсутствие, пока не иссякли бы денежные запасы.

Агата медленно вдохнула и выдохнула через сжатые зубы.

— Ты несправедлива, – с укором произнесла она. – Девочки привязались к Вальдеру так же, как и я. Просто они доверяют мне больше, чем ты, и справлялись о нем в более приватной беседе.

Сюзанн укололи ревность и обида.

— У них, в отличие от меня, есть мать.

— А у тебя, в отличие от них, – отец. Вальдер хорошо относится к Анастасии и Беатрикс, но по-настоящему крепко любит лишь родную дочь, и они это чувствуют. Так же, как и я. Однако я позвала тебя сюда не для глупой перебранки. Ведь ты уже не ребенок.

Жгучая досада лишь усилилась от этой попытки заставить ее посмотреть на вещи с другой стороны, но в глубине души Сюзанн понимала, что своя правда в словах мачехи есть. И только в одном она была полностью согласна с Агатой: перетягивание отца, словно в детской забаве с поясом, сейчас не главное.

— Отец говорил вам, куда отправился и почему?

— Причины он назвал, а вот место… Он не хотел, чтобы его знал кто-то из нас, это было бы… опасно.

Сердце Сюзанн упало. Значит, Агата не может ничего рассказать, и Сюзанн только тратит время.

— Однако… как я понимаю, теперь у нас есть выход… – Мачеха сделала паузу, как ярмарочный актер, рассчитывающий поразить зрителей.

Ее слова не сразу дошли до сознания Сюзанн, но чуть погодя она вдруг встрепенулась:

— Что? Какой?!

— Если то, что рассказали Анастасия и Беатрикс, правда, ты заинтересовала одно из самых могущественных лиц этого государства, дорогая.

Сюзанн похолодела. О том, что мачехе донесли ее секрет, она знала, однако что последует за этим? Обвинение в том, что она мешает Анастасии? Выволочка за то, что слишком высоко метит? И как это все связано с отцом?

— О чем вы говорите? – осторожно спросила она.

— Не стоит отпираться. Я знаю, что ты побывала на балу, и помню, как Вальдер поведал мне, что твоей крестной была сама королева-мать, вдовствующая Гертруда Штеннен. А с такой «феей-крестной» попасть на королевское торжество несложно, даже если по глупости порвать приглашение, ведь правда?

Сюзанн почувствовала себя одной из тех крыс, которых загонял когда-то крысолов, а она потом тайком выпускала в поле. Можно ли как-то убедить мачеху в обратном? Стоит ли пытаться? Впрочем, Агата продолжила:

— Раньше я не думала, что это родство во Христе будет иметь какое-то значение, да и сколько лет королева не вспоминала об Иллерстромах. Однако же…

— Оно и не имело, – вздохнула Сюзанн, думая о роли, уготованной им с отцом. – Почти.

Она сразу поняла, что зря разоткровенничалась: пожелай Агата узнать, что именно так заинтересовало королеву, Сюзанн пришлось бы туго, но нестерпимое желание поделиться хоть с кем-то прорвало плотину недоверия и страха.

— Что ж. – Мачеха откинулась в кресле. – Теперь у нас есть и другой способ сблизиться с королевским семейством.

Она в упор посмотрела на Сюзанн и лукаво улыбнулась. Оговорка падчерицы то ли не заинтересовала ее, то ли она оставила это на потом.