Книга Пепельные следы, страница 65 – Александра Н. Пушкина

Сюзанн не смогла бы сказать, сколько так просидела. Мучительное ожидание превращало минуты в часы, а часы – в вечность. Огонек на огарках свечей отделяла от железной подставки лишь тонкая восковая полоска, в окно огромным желтым глазом любопытно заглядывала ущербная луна. Но остывший камин оставался пустым, а в доме царила тишина. То ли о девчонке Иллерстром при дворе забыли, то ли чего-то ждали, то ли просто хотели помучить дерзкую беглянку.

Наконец глаза Сюзанн начали слипаться: тревога не могла вечно поддерживать ее без сна. Уже в дремоте она услышала вдалеке знакомые переливы флейты, и щемящая тоска сжала сердце от мысли, что найди она способ подать Томасу весточку, тот бы наверняка придумал, как ее освободить. Ведь он предупреждал ее о пепельных той ночью после первого бала. Сейчас она понимала, какой глупой и самонадеянной была. Однако, напомнила себе Сюзанн, поберегись она, как просил Томас, и вряд ли теперь смогла бы отыскать путь к отцу, а пепельные все равно рано или поздно ее бы настигли. Тревога натягивала нервы и стучала в висках, но флейта пела так уютно и тепло, что сон все же укутал Сюзанн темным звездным покрывалом.

Утро принесло новые волнения. Русвита под бдительным надзором Агаты принесла пленнице поесть. Сюзанн не представляла, что мачеха наговорила экономке, но та, жалостливо охая и бросая виноватые взгляды, никак не показала, что хочет помочь и вызволить ее из заточения. Это не было похоже на обычную готовность милой старушки защищать юную госпожу, и Сюзанн рискнула.

— Русвита! – позвала она, не обращая внимания на Агату. – Ты разве не видишь, что меня заперли в батюшкином доме? Разве он одобрил бы такое обхождение? Милая Русвита, прошу тебя, мне так нужна помощь!

— Видите, – на удивление спокойно произнесла мачеха. – Я говорила, что к вам будут взывать, но мы с вами обе понимаем, что материнский долг требует от меня блюсти интересы дочери, пусть даже неродной.

— Ох, – снова горестно вздохнула Русвита. – Боженька, жалость-то какая! Все будет хорошо, деточка, тебе помогут. Ты ешь-ешь.

Она мягко погладила Сюзанн по локтю.

— Помогут?! – непонимающе переспросила Сюзанн. – С чем?

— Ну все, идемте, – приказала Агата, выпроваживая экономку. – Вы уже сделали все, что в ваших силах.

— Что?! О чем вы?! – Сюзанн кинулась к мачехе, которая предусмотрительно стояла у самой двери, и схватила ее за руку. – Стойте! Что вы наговорили Русвите?

— Не наговорила, а сказала. Правду, – холодно отрезала Агата. Пользуясь тем, что экономка уже вышла за дверь, она с силой отбросила руку Сюзанн и выскользнула следом, вновь повернув в замке ключ.

— Русвита, не верь ей! – закричала Сюзанн, прильнув к щели между притолокой и дверью. – Меня собираются выдать замуж против воли! Это не то, чего хотел бы отец, прошу тебя!

Но, видно, мачеха успела увести экономку вниз, потому что за дверью царила полная тишина. Лишь из комнаты отца за стеной задорно лаяла Кнаббер, поддерживая общую суматоху.

Ближе к обеду во дворе послышался шум подъезжающего экипажа. Кто бы это ни был, Сюзанн не ожидала ничего хорошего. Она лихорадочно заметалась по комнате в поисках чего-нибудь, чем могла бы себя защитить в самом крайнем случае. В конторке, за которой мачеха отвечала на письма, нашелся нож для вскрытия конвертов – не особенно острый, но с богатой гравировкой по изогнутому лезвию. Это вряд ли можно было назвать полноценным оружием, но за неимением лучшего Сюзанн спрятала его за спиной.