Книга Пепельные следы, страница 69 – Александра Н. Пушкина

Сюзанн вдруг поняла: ему что-то нужно. Иначе не стал бы он тащить во дворец обманувшую его девицу. В лучшем случае – в кандалах. Но она свободна, пусть и относительно. За ней даже отправили фрейлину, а значит, можно попробовать сторговаться, как она делала на базаре в Иентале. Да, с королем это будет сложнее, но ведь и она не обычная горожанка.

— Вы убили их? – просто спросила Сюзанн, едва шевеля пересохшим вдруг языком, но глядя прямо в глаза Эйтелю.

Тот сперва немного побледнел, затем хищно улыбнулся.

— Тебе недостаточно наших тайн, тыковка? Уже того, что рассказала Гертруда, с лихвой хватит, чтобы отправиться к палачу или просто тихо умереть где-нибудь в темном коридоре.

Сюзанн повторила улыбку Эйтеля, хотя внутри была напряжена, как струна.

— Но ведь я еще жива и даже не в кандалах. Вероятно, я для вас небесполезна, ваше величество.

Он бросил на нее заинтересованный взгляд.

— Вероятно, первое впечатление не было ошибкой. Ты вовсе не так проста, тыковка. Что ж, значит, я сделал правильный выбор.

Сюзанн почувствовала, как рука Эйтеля скользнула ей в волосы, пройдясь от уха к затылку, и едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Кожа покрылась сотнями мурашек.

— Отца я не убивал, – вновь склонившись к ее уху, обдал горячим дыханием Эйтель. От него пахло табаком, терпким вином и почему-то молоком. – С ним расправились бабкины слуги. Глупец решил, что может ей угрожать, и перестарался. А Гертруда… она умерла у меня на руках. Сердце. Она и так была на пороге смерти, ей нужно было лишь слегка помочь. Но сперва она поведала мне весь свой замысел и, конечно, о тебе, тыковка.

Сюзанн прошиб холодный пот. Эйтель так легко рассказывал о смерти родных, к которой и сам приложил руку, что желание сбежать от него немедля усилилось стократ. Но она заставила себя не опускать глаз.

— Однако, ваше величество, я до сих пор жива, потому что?..

— Потому что ты единственная, кого я знаю, кроме моей бабки, способная ходить пепельными тропами и приказывать нечисти.

Сюзанн все же не смогла сдержаться и отпрянула. Она будто вновь услышала злые шепотки и увидела скользящие по стенам тени. Однако Эйтель удержал ее за талию, притянув к себе.

— Как же ты мне нравишься, когда боишься! Во мне просыпается охотничий азарт.

Он так низко наклонился над ней, что едва не касался губ. И вдруг, так быстро, что Сюзанн не успела даже дернуться, запустил пальцы в ее корсаж. Страх, стыд, ярость и неприятная ей самой сладкая истома заставили вскрикнуть и отпрянуть, но Эйтель крепко держал цепочку серебряного медальона, резавшего теперь шею Сюзанн. Она едва подавила желание отвесить ему пощечину: та лишь распалила бы принца, за одну ночь ставшего королем. Увы, теперь управы на него не было совсем, разве что просить помощи у Бога.

— Так вот что дед подарил своему бастарду! Жалкую подвеску с гербом. Такую и нищему на паперти кинуть можно. Разве что внутри…

Эйтель уже собирался открыть медальон, но Сюзанн заставила себя шагнуть ближе к нему.

— Почему… с чего вы взяли, что я могу приказывать пепельным? – поспешила она перевести тему. И это у нее получилось: Эйтель будто забыл, что хотел сделать секунду назад. Выпрямился, выпустил медальон из руки и ухмыльнулся:

— Потому что ты осталась жива, побывав на их тропах без ведома бабки и всего с одной туфелькой. Гертруда очень удивилась, узнав, что ты сбежала, и это несмотря на сердечный приступ и куда более насущные… вопросы.