Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 326 – Брендон Сандерсон

Сейчас сойдет и так. Адолин с удовольствием наблюдал, как закрепили наручи, потом Геб передал Янагону шлем. Император надел его, и тот пристыковался к остальной броне. Шквал побери! Адолин припоминал, как впервые облачился в осколочный доспех. Это волнующее ощущение мощи, эта сила, это чувство неуязвимости. Он подал знак, и Геб с помощниками втащили учебные манекены.

— Ну, давайте, – сказал Адолин.

— Что давать?

Адолин кивком указал на манекены:

— Представьте, что они написали по-настоящему ужасное эссе, в котором полно… – (Что делает эссе плохим?) – поэзии?

— Хм? – подал голос Геб. – Поэзии?

— Есть проза и поэзия, – сказал Адолин. – Они вроде как противоположности – моя жена как-то об этом рассуждала. Выходит, если попытаться написать эссе в стихах, то провалишься, ведь так?

Тот дружелюбный гвардеец с трудом сдерживал смех. Янагон же попробовал атаковать манекены. Однако он рванул вперед слишком рьяно, пошатнулся из-за присущей доспеху силы и рухнул ничком.

Гвардейцы тотчас же бросились на помощь.

— Стоять! – скомандовал Адолин, преграждая им путь руками. – Жить надоело?

— Но… – начал дружелюбный гвардеец.

— С ним все в порядке, – заверил Адолин. – Правда же, ваше величество?

Янагон со смехом поднялся на четвереньки:

— Это потрясающе! Потрясающе! Даже мои шаги стали сильнее. Как высоко я бы смог подпрыгнуть?

— Я бы предложил проверить, – улыбнулся Адолин, – но вы, скорее всего, снесете шатер, врезавшись в потолок. Не переусердствуйте, вставая, ваше величество.

Ребята Геба держали наготове крючья, чтобы завернуть Янагона в сторону, если того занесет слишком близко к кому-нибудь. Носитель осколков, впервые надевший доспех, может быть опасен, о чем свидетельствовало хотя бы то, как Янагон, поднявшись, раскинул руки в стороны, ловя равновесие. Таким взмахом бронированных конечностей можно зашвырнуть человека через всю комнату.

К счастью, Геб и его люди не раз занимались подобным. Они осторожно отвели слуг подальше, освободив императору место, где он мог тренироваться ходить. С этой частью он освоился быстро, как и большинство. В конце концов он подошел к манекенам и с вьющимися вокруг рук спренами радости ударил каждый из них кулаком, отчего те разлетелись вдребезги.

— Никогда в жизни, – произнес император, и его голос гулко отдавался под шлемом, – не делал ничего, что приносило бы большее удовлетворение.

— Отлично, – сказал Адолин, принимая у Геба несколько тренировочных деревянных яиц. – Вот, ловите.

Янагон повернулся и сумел не споткнуться, пока определял местонахождение Адолина. Тот осторожно бросил ему деревянное яйцо с другого конца комнаты. Они были идеального размера, чтобы держать в руке, – три дюйма в поперечнике. Первые два Янагон пропустил, но третье поймал.

И тут же расколол в попытке удержать.

— Ого! – сказал он.

— При ношении доспеха, – объяснил Адолин, – основная задача состоит не в том, чтобы научиться причинять ущерб. С этим все просто. А вот научиться ничего не ломать? Тут нужна практика. Вы станете по-настоящему опасны, когда научитесь направлять свою силу.

Он бросил Янагону следующий шарик, который тот поймал – и смял.

— Это так трудно! – заметил юноша с радостью и удивлением.

Адолин улыбнулся и кивнул Гебу, чтобы тот дал практические наставления, сопроводив их простыми упражнениями. Пока Янагон с рвением взялся за науку, Адолин присел на стул, пристроенный поверх другого такого же, и выслушал от пришедшего Доналара – голубоглазого офицера, в третьем поколении носившего это имя и служившего в Кобальтовой гвардии, – что со стороны противника по-прежнему нет никаких подвижек.