Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 329 – Брендон Сандерсон

Каладин вздохнул, опустив флейту.

Рядом примостилась Сил в человеческий рост:

— Ты делаешь успехи. Слушать уже не больно!

Он посмотрел на нее в упор.

— Слушать уже не мучительно больно! – поправилась она.

Каладин вздохнул и воззрился на высокий склон холма, где на фоне первой луны стоял Сзет, изучая пейзаж.

— Я не перестаю думать о том, как Шут заставил эту флейту играть так, чтобы музыка к нему возвращалась.

— Да, – отозвалась Сил, – история о «Странствующем парусе». Когда он играл, эхо отражалось в ущельях и звучало еще долго.

— Интересно, зачем он рассказал мне ту историю? О людях, служивших королю, который давно умер на вершине своей башни. О людях, узнавших, что ответственность за их поступки лежит на них самих. Вроде бы странно, да? Я ведь уже знал, что светлоглазые не так доблестны, как об этом заявляют, и что мои поступки только мои.

— Может, речь шла не о светлоглазых, а о других силах, которым ты позволяешь собой управлять? – предположила Сил.

— Это было невероятно, – кивнув, продолжил Каладин. – Шут переставал играть, а музыка возвращалась и продолжала звучать, пока он говорил. – Он перевел взгляд на флейту. – Перед тем как мы покинули Уритиру, Шут намекнул, что это получится и у меня. Когда я научусь играть не губами, но сердцем. Не могу постичь, что он хотел этим сказать.

— Он бывает невыносим, – заметила Сил. – Если мир выживет, я посмотрю, не получится ли спрятать в его ящике с носками что-нибудь исключительно досаждающее. – Она улыбнулась и положила руку Каладину на колено. – Ты… в порядке?

— В полном, – заверил он. – Просто думаю. Когда Шут был мне нужен, он всегда оказывался рядом, но в этот раз предупредил, что мне самому придется сложить историю. – Он пожал плечами. – Когда меня поглотила тьма, он меня вытащил. Пожалуй, стоит прислушаться к нему сегодня.

— Поразительно зрелый подход, – одобрила Сил. – Теперь шутка про ящик с носками кажется мне глуповатой.

Каладин лишь улыбнулся.

К ним вернулся Сзет:

— Следующий город определенно испорчен. Весь день жители прятались по домам, но сейчас, ночью, вышли на улицу. Некоторые работают в полях, но многие движутся в темноте в направлении Коринга, города, где с людьми все нормально. Вероятно, попытаются пробиться внутрь.

— Не надо ли им помочь? – спросил Каладин.

— Коринг выживал на протяжении двух лет, – рассудил Сзет. – Они сумеют отбить еще один штурм, особенно теперь, когда их не побеспокоят нападениями из Энсилонской области.

Он опустился на колени у костерка и попробовал рагу. Хмыкнул.

— Вкуснее? – спросил Каладин.

— Ваши восточные привычки испортили мой вкус, – сказал Сзет. – Мне не должно бы нравиться такое количество перца.

Да уж, шквал побери, этот человек умел отвесить комплимент. Тем не менее Сзет положил себе в миску изрядную порцию рагу и отошел поесть, сидя на пне.

Каладин поднял флейту. Шут сказал, что ему нужно найти себя, понять, кто он, когда не пытается бездумно защищать всех вокруг. Когда Каладин отпустил смерть Тьена, а заодно и Тефта, что-то в нем… ослабло. Однако полностью это проблему не решило: вот он, занимается все тем же. Посвящает всего себя попыткам помочь Сзету. Следует ли ему прекратить помогать? Не может быть, чтобы верный ответ был таков.

По настоянию Сил он достал экземпляр «Пути королей» и переворачивал страницы, пока она читала ему главу. После этого она, собрав все силы, записала их ежевечерний отчет для отправки домой через даль-перо, чем обычно занимался Сзет. Сегодня он был поглощен едой и своими мыслями, поэтому Каладин скрепя сердце взял даль-перо и обвел написанные Сил слова.