Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 330 – Брендон Сандерсон

— Копирование письма – это не письмо! – настаивала Сил.

— А ощущается как письмо, – проворчал Каладин.

Она, сияя, наблюдала, как он трудится при свете сферы. Ее радость от возможности служить письмоводительницей передалась и ему, и в конечном итоге он не особенно расстроился.

— Как у тебя дела? – спросил он ее, лежа на земле над разложенной доской для даль-пера и обводя написанное ею по закрепленному поверх очень тонкому листу бумаги. – С поиском собственных целей?

— С тем, чтобы жить не только ради тебя? – уточнила она.

— Ну да, – шепотом отозвался он. – Лично мне до шквала тяжело понять, как одновременно и помогать людям, и не помогать.

— Тебе просто нужно жить для себя. Флейта ведь была ради этого?

— Не могу с уверенностью сказать, что делаю это не ради того, чтобы порадовать Шута, – ответил Каладин. – Стал бы я когда-нибудь этим заниматься сам по себе?

— Стала бы я когда-нибудь писать сама по себе? – в тон ему отозвалась Сил, склоняясь рядом с ним. – Но я за это взялась, и мне нравится. – Она зашептала: – Я веду дневник. Он личный, и я в нем пишу.

Он поднял взгляд на ее улыбку.

— Я вернулась в Физическую реальность, – сообщила она, – потому что мне здесь очень нравится. Я люблю ветер, цвета, бесконечное синее небо и теплое, близкое солнце. Люблю Сияющие узы, потому что мне нравится быть причастной. Я напоминаю себе об этом. Я личность, и я делаю выбор.

— Правило номер один, – прошептал он.

— Именно. А что насчет тебя? Вещь ты, Каладин, или человек? Движешься ты лишь по велению инстинктов или помогаешь по собственному выбору?

— И то и другое бывает, – признал он. – Как с Четвертым мостом в первые дни. У меня была… душевная потребность помогать, поэтому, когда ничего не выходило, я ломался. Даже сильнее, чем должен бы от потери дорогого друга, потому что меня до такой степени определяла идея защиты других людей.

Он дописал и сменил лист. Новый мог понадобиться, если придет ответное сообщение.

— И все же я искренне хочу помогать.

— Замысловато, – произнесла Сил. – Как и в случае со мной, ты проблемный и ты настоящий напрочь перемешаны.

— Да, – согласился Каладин. – Как мне найти то, что мне нужно, если мир постоянно пребывает в состоянии кризиса?

Он испустил тяжкий вздох и покосился в сторону, где проявился маленький спрен изнеможения, будто струйка пыли. Меньше обычного. Он мелко дрожал.

— Этот тоже боится, – заметил Каладин. – Тут так мало спренов, и все они выглядят вот так.

— Я то и дело слышу всякое, – сказала Сил. – Что-то приглушенно шебуршится в тенях, движется с ветром, таится в тишине. Здесь есть спрены, которых мы не видим. Они… тише, чем на востоке.

— Как Ветер.

— Я размышляла об этом. Знаешь о Старой магии?

— Ночехранительница.

— Она образовалась из Старой магии, – проговорила Сил с мечтательной ноткой.

Спрен отклонилась назад, зависнув в дюйме над поросшим травой склоном холма, и запрокинула голову, уставившись на фиолетовую луну:

— Теперь она стала ее синонимом. Мы зовем ее старой, потому что она – они – это спрены, существовавшие еще до нашего сотворения. Древние спрены Рошара появились раньше людей и даже певцов.

— Ветер сказала, что не могла разговаривать до недавнего времени, – произнес Каладин. – Что-то связанное с Враждой и, возможно, с тем, как люди воспринимают Ветер.