Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 332 – Брендон Сандерсон

Сейчас было иначе. Это ему под силу, потому что тут негде ошибиться. Нужно просто делать то, что кажется правильным. Он покружился с Сил, затем рванул ее на себя, и ему в левую руку надежно легло копье, пока он добавлял к ката шаги. Упругая земля будто бы усиливала его провороты, словно он весил не больше воздуха. Каладин выбросил копье в сторону, и Сил обернулась собой, кружась волчком, держа его за руку. Касаясь едва ощутимо.

Некая часть Каладина хотела чувствовать себя глупо. Хотела беспокоиться о завтрашнем дне, когда Сзет встретится лицом к лицу с инозвателем, чьи силы по загадочности почти не уступали узоковательским. Не следует ли что-то спланировать по этому поводу? Каладин едва не остановился.

Потом вспомнил, что говорил Сзету о мыслях-воителях. Может ли он от души помогать Сзету, если сам не готов делать то же самое? Верит ли по-настоящему в успешность подобных практик?

Глубоко вздохнув, Каладин подавил эти эмоции, выставив против них иные мысли, подобно элементам ката. Сил обратилась в копье, пока он разворачивался, и он использовал инерцию для броска, метнув оружие сверкающей серебристой полосой прямо сквозь ствол ближайшего дерева.

«Я заслуживаю покоя».

Копье вновь возникло у него в руке, но следом обернулось смеющейся Сил, и они закружились в танце.

«Я заслуживаю счастья».

Каладин одной рукой подбросил ее в виде копья, а поймал уже в виде девушки: Сил сама выбирала форму, но он чувствовал каждую перемену. Они завертелись вихрем, держась за обе руки.

«Я буду получать от этого удовольствие. Я позволю себе наслаждаться жизнью».

Тьма не умерла, но отступила, как всякая тьма отступает под напором света. И пока они кружились, а звонкий смех Сил уносился в небо, прилетела Ветер и затанцевала вместе с ними. Повела их обоих, подталкивая Каладина то в одну сторону, то в другую. Крутящая, порывистая, могущественная сила. Живая, направляющая его шаги.

«Я это помню, – подумал Каладин. – Из детства. Помню, как двигался, и помню Ветер со мной. Помню… покой и свободу».

Каладин танцевал, и Сил танцевала с ним, и оба они поддавались завихрениям Ветра. Если и был в его жизни момент совершенства – незамутненного счастья, как если бы свет сгустился в осязаемый кристалл, – то вот он. Тревоги отброшены. Нет, тревоги развеяны. Отвергнуты.

Здесь – на краю мира, в преддверии конца всего – Каладин Благословленный Бурей позволил себе быть счастливым. Кажется, впервые с момента смерти Тьена.

Он завершил танец, низко припав к земле, держа Сил в виде копья, потом девушки, потом чистого света. Далекий гром. Ветер продолжал налетать порывами.

И следом звук. Из флейты.

Каладин круто развернулся и вместе с Сил в образе девушки кинулся за инструментом. Схватил и поднял, а Ветер, вихрясь, пробегала по дырочкам, извлекая прерывистые полузвуки. Каладин вдохнул Ветер и ощутил, как бурлит внутри сила, наполняя его легкие энергией, как буресвет. Он подул. И извлек ноту – чистую и звонкую.

И тогда он заиграл. Не идеально. Далеко не идеально. В этом деле он был новичком, но, как и в случае с ката, не заботился, что следует делать дальше. Он играл так, как казалось правильным: что приходило следующим. Музыка, которую дал ему разучить Шут, – мелодия «Странствующего паруса» – служила канвой, основой того, что играл Каладин. Одни ноты звучали уверенно, другие сбивчиво, но с каждым повторением становилось все лучше.