Книга Слова сияния, страница 392 – Брендон Сандерсон

— Ему? – переспросила девушка. – Это от Шаллан Давар.

Амарам склонил голову набок:

— От кого?

— Нареченной Адолина Холина, – пояснила веденка. – Она пытается обновить список всех осколочных клинков Алеткара, снабдив его эскизами. Госпожа хотела бы узнать, в какое время можно прийти и зарисовать ваш клинок, если вы не возражаете.

— А-а, – протянул Амарам, заметно расслабившись. – Что ж, да, я согласен. Я обычно свободен во второй половине дня. Передай, пусть пришлет кого-нибудь к моему управляющему, чтобы договориться о встрече.

— Да, великий лорд. Я доложу. – Шаллан собралась уходить.

— Ты пришел так поздно? – спросил Амарам. – Ради столь простого вопроса?

«Гонец» пожал плечами.

— Великий лорд, я не подвергаю сомнению приказы светлоглазых. А моя хозяйка временами бывает рассеянной. Думаю, она отправила меня с заданием, как только идея пришла ей в голову. Осколочные клинки ее очень сильно интересуют.

— Разве есть люди, которых они не интересуют? – задумчиво прошептал Амарам, отворачиваясь. – Они ведь чудесные, верно?

С кем он говорил: с гонцом или сам с собой? Шаллан поколебалась. В его руке появился меч – сгустился из тумана, покрытый каплями росы. Амарам поднял его и посмотрел на собственное отражение.

— Такая красота, – пробормотал он. – Такое искусство. Почему мы должны убивать при помощи наших величайших творений? Ах, я несу чепуху и задерживаю тебя. Прости. Клинок для меня по-прежнему в новинку. Я призываю его, едва находится повод.

Шаллан его почти не слушала. Меч с гардой в виде волн. Или, возможно, языков пламени. Гравировка по всей поверхности лезвия. Изогнутый, извилистый.

Она узнала его.

Клинок принадлежал ее брату Хеларану.

Каладин мчался по ущелью, и ветер дул ему в спину. Сил парила впереди лентой света.

Встретив на пути валун, он прыгнул, перенеся точку притяжения в небо. Пролетел добрых тридцать футов, прежде чем попробовал использовать два плетения одновременно: одно, направленное вниз, замедлило его взлет; второе, зафиксировавшее точку притяжения на стене, позволило приблизиться к ней вплотную.

Каладин разорвал поток буресвета, устремленный вниз. Рухнул на стену, притормозив рукой, кувыркнулся и, встав на ноги, продолжил бег по стене ущелья. Достигнув конца плато, юноша перепрыгнул на следующее и притянул себя к его стене. Он почти замкнул круг.

«Быстрее!» Каладин вобрал весь оставшийся буресвет, опустошил кошели, которые бросил раньше. Он впитал так много, что внутри будто полыхал костер. Свет вынуждал его прыгать, нестись вперед, направляя плетение на восток. Он словно падал вдоль ущелья. Дно проносилось под ним, по сторонам расплывчатыми пятнами мелькали растения, прилепившиеся к стенам.

Он должен помнить, что падает. Это не полет. С каждой секундой скорость росла, так же как и ощущение свободы от всех оков. В этом таилась опасность.

Ветер задул с новой силой, и в последние мгновения Каладин направил поток буресвета ко дну ущелья, тем самым замедлив стремительное падение на выросшую впереди стену плато.

Затем все разом поменялось, и Каладин устремился вдоль новой стены. Он использовал буресвет в безумных количествах, но пока мог позволить себе не скупиться. Ему платили как светлоглазому офицеру шестого дана, и в его сферах были не маленькие осколки самосветов, но броумы. В месяц молодой человек теперь получал больше, чем когда-либо видел, и содержавшийся в этих сферах запас буресвета был громадным ресурсом по сравнению с тем, что доставалось ему раньше.