Книга Ритм войны. Том 2, страница 277 – Брендон Сандерсон

Но весы качнулись не в его пользу. Толпа всколыхнулась, отодвигаясь от криптика, ерзая на местах. Еще один спрен из первого ряда встал и начал выкрикивать вопросы Адолину, присоединилась дюжина других, перебивая друг друга. Сколько спренов должно умереть, прежде чем он признает, что Сияющие – плохая идея? Известно ли ему, что древние Сияющие убили своих спренов, потому что беспокоились о чем-то более опасном?

Адолин сдался перед этой атакой. Купаж старалась подготовить его как можно лучше, но он не был экспертом в юридической защите. Он позволил манипулировать собой, словно новичок на дуэли.

Явление мертвоглазой затмило все, что он мог сказать, любые другие доводы, которые он мог выдвинуть. Он посмотрел на Келека, тот кивнул и жестом велел ему идти. Гневные вопросы терзали Адолина, пока он поднимался по ступенькам со всем достоинством, на какое был способен. Он понимал, что такое подстроенная дуэль. Его с самого начала предупреждали, что так и случится. И все же он верил, что сможет убедить их.

«Идиот».

Через несколько часов после второго испытания Адолина Шаллан закрыла глаза, положила голову на его обнаженную грудь и прислушалась к биению его сердца.

Она никогда бы не подумала, что этот звук способен так ее утешить. Большую часть жизни она не задумывалась о том, что значит быть так близко к другому человеку. Она и представить себе не могла блаженное тепло чужой кожи; то, как защищенной рукой тянется к его лицу, запускает пальцы в его волосы. Разве по силам ей было предвидеть эту чудесную близость, его дыхание на своих волосах, его сердцебиение, более громкое, чем ее собственное? Ритм его жизни…

Когда она вот так лежала, все казалось – на мгновение – совершенным.

Адолин положил руку на ее обнаженную спину. В комнате было темно, шторы задернуты. Она не привыкла к темноте; обычно хоть одна малая сфера давала немного света. Но здесь у них не было сфер.

Кроме той, которую Шаллан спрятала в сундуке. Рядом с кубом, творящим связь между мирами. И очень особенным ножом.

— Любовь моя, – прошептал Адолин в темноте. – Что я сделал, чтобы заслужить тебя?

— Богохульствовал, наверное. Или жестоко подшутил над братом. Я не знаю, что должен натворить человек, чтобы Всемогущий проклял его мной. Возможно, ты просто замешкался и не успел удрать.

Он провел рукой по ее обнаженной спине, заставляя ее трепетать, а потом наконец положил ладонь на затылок.

— Ты великолепная, – прошептал он. – Решительная. Забавная.

— Иногда.

— Иногда, – признался он, и она расслышала в голосе улыбку. – Но всегда красивая.

Он так и думал. Он говорил искренне. Она пыталась поверить, что заслужила, но это было трудно. Она так увязла во лжи, что в буквальном смысле не знала, кто она.

А вдруг он узнает? Поймет, кто она на самом деле?

— У тебя ужасный вкус по женской части, – прошептала Шаллан, – и это одна из вещей, которые я люблю в тебе больше всего.

Она снова прижалась головой к его груди, чувствуя, как светлые волосы щекочут щеку.

— И я действительно люблю тебя. Это единственное, что я поняла в своей жизни.

— После сегодняшнего дня я должен согласиться с тем, как ты оценила идею насчет суда. Это был ужасный план.

— Я была бы величайшей лицемеркой в мире, если бы не могла любить тебя, несмотря на твои случайные глупые идеи.