Книга Ритм войны. Том 2, страница 279 – Брендон Сандерсон

— Толку от этого, – проворчал Адолин.

— Ну, не знаю, – ответила Бесформенная. – Верховный судья все-таки Вестник. Может, в конце концов он тебя удивит…

И поэтому я умру.

Да, умру. Если ты читаешь это и гадаешь, что пошло не так – почему моя душа испарилась вскоре после того, как ее забрал камень в твоем ноже, – то я говорю тебе, что решение вступить в игру с силами, чья суть превосходит твое воображение, было весьма идиотским.

Тефт чувствовал себя мокрым мешком с носками, забытым снаружи во время бури. Келек свидетель, когда он очнулся, то первым делом решил, что сорвался опять. Проснулся голый, разбитый – значит, вернулся к огненному мху. В тот момент он себя ненавидел.

Потом он увидел Даббида и Рлайна. Когда Тефт узрел их радость – или услышал в случае с Рлайном, – он понял, что не может по-настоящему ненавидеть себя. Вот к чему привели его клятвы. Его ненависть к самому себе с каждым днем угасала. Иногда снова разгоралась. Но он был сильнее.

Остальные любили его. Значит, что бы Тефт ни натворил, он встанет и все исправит. Это была клятва, которую он дал, и да будет тому свидетельством десятое имя Всемогущего, он сдержит ее.

Ради них.

А потом Тефт узнал правду. Он не сломался. Он не брался за мох. Это была не его вина. В кои-то веки за всю жалкую шквальную жизнь проснулся в канаве, с гудящей головой, но не из-за собственной слабости.

Спустя несколько дней исцеления он все еще находил это замечательным. Полоса силы продолжалась. Почти семь месяцев без мха. Преисподняя. Честно говоря, сейчас ему очень хотелось мха. Это бы слегка ослабило пульсирующую в голове боль.

Но… Преисподняя! Семь месяцев! Он не был чистым так долго с тех самых пор, как… ну да, с тех пор как вступил в армию. Тридцать лет.

«Не считай те годы, Тефт, – сказал он себе, когда Даббид принес ему суп. – Посчитай лучше годы с друзьями».

Наконец-то в супе оказалось немного мяса. Неужто они поверили, что если Тефт съест нормальную еду, ничего страшного не случится? Он пробыл в отключке несколько дней, а не несколько лет. Слишком мало времени, чтобы превратиться в инвалида.

И вообще, он явно справился с этим лучше Каладина. Благословенный Бурей сидел на полу – отказался занять скамейку, потому что она «принадлежала Тефту». У него был затравленный вид, и он казался сморщенным, как будто его нутро вычистили ложкой. Что бы он ни видел, когда страдал от лихорадки, это не пошло ему на пользу.

Тефту раньше доводилось такое испытывать. Сейчас у него просто все болело, но когда-то он чувствовал то же самое, что и Каладин.

— А ведь мы вроде как в отставку вышли, шквал бы ее побрал, – ворчал Тефт, доедая остывший суп. – Штатскими заделались. И чем все обернулось? Судьба – та еще гадина, да, Кэл?

— Я просто рад слышать твой голос, – сказал Каладин, принимая миску супа из рук Даббида. – Хотел бы я услышать ее голос…

Его спрен. Он умудрился потерять Сил в бою, когда был ранен.

Тефт посмотрел в сторону, где на краю скамьи чопорно сидела Фендорана. Ему пришлось напрягаться, чтобы позвать ее, и она сказала, что не помнит ничего с тех пор, как он потерял сознание. Она сама была… вроде как в обмороке.

Фендорана выглядела как пожилая женщина, со зрелыми чертами лица и в одежде без излишеств – юбке и блузке тайленского стиля. Ее волосы развевались, словно на призрачном ветру. В отличие от Сил или некоторых других спренов чести, Фендорана предпочитала проявлять себя в полный рост.