Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 73 – Павел Чук

— Говори!

Вошедший упал на колени и быстро заговорил:

— Мой генерал, Бернос послал меня сообщить, что в селе, что считали пустующим, солдаты. Видны следы боя и трупы.

— А мой сын??? — взревел Нигрей. Салих — младший сын. Самый горячий и избалованный, но именно он был похож на него молодого. Таким же безрассудным и отважным в его годы был и сам Савлей Нигрей. Он всего с десятком своих верных солдат совершал набеги на приграничные сёла. В одиночку скакал без устали сутками, чтобы только добраться до высокогорного ручья Ухраса, чтобы раз искупаться в холодной воде и, дрожа от холода, возвращался обратно. Именно так поступал и его младший сын. Но почему-то судьба, что берегла самого Савлея не уберегла его сына. Он корил себя, что не уступил сыну, не дал под его начало сотню всадников, как его старшим братьям, но он хотел уберечь его от безрассудных поступков, но получилось совсем иначе.

— Видны следы боя, но трупов заметили мало. Вероятно, он выжил и сумел ускакать.

— Обыскать всё вокруг! И ждать моего прибытия!!! — забрезжила надежда. Вдруг сыну удалось вырваться и ускакать, пусть не в ту сторону, может он ранен или конь понёс и не смог его остановить, а потом лошадь пала. Оставалась надежда, что сын жив и Нигрей приказал ускорить шаг. Но к селению прибыли только после заката.

— Разбить шатры, развести огни! Чтоб каждый десяток развёл костёр! — военная хитрость, не раз используемая в походах во время междоусобных войн. В тёмное время суток разводить костры не как принято в уставе на каждую полусотню, а на каждый десяток. Чтобы наблюдающий приготовления к ночлегу противник сбился со счёту и у него сложились неверные цифры атакующей армии.

— Генерал, тысячники собрались, — доложил слуга.

— Зови, — коротко ответил генерал.

— Узнали, сколько солдат в селе? — без предисловий, задал основной вопрос Нигрей.

— По нашим подсчётам, — начал доклад тысячник Бернос, — не более сотни. Они постоянно перемещаются и сосчитать трудно. Но среди солдат много офицеров. Насчитали троих. И насколько разбираюсь в званиях, то не ниже нашего десятитысячника. Мы прибыли к селу, окружили его и стали дожидаться вас, мой генерал.

— Десять тысяч солдат в этом селе??? — удивился генерал. Десятитысячников у него сейчас не было. Шеститысячное войско и это с учётом обоза, фуражиров и прочего обслуживающего персонала, без которого не обойтись в долгом походе, было разбито на тысячи, сотни, десятки, но командующего десятью тысячами всадников он назначить не мог, не хватало преданных вассалов. Но если бы он пошёл с таким войском на столицу Империи, то к нему б присоединились, присягнули на верность ещё примерно столько же. Но всё равно этого мало. А собирать и главное содержать такое огромное войско долго даже ему — наместнику северных земель, затруднительно. Поэтому он и отдал приказ идти на север, где есть пастбища, где есть добыча, где есть возможность пополнить быстро тающую на содержание армии казну. — И как в таком малом селе разместилось столько войск?

— Генерал, в одном из набегов, что совершили в позапрошлом месяце, — говорил Бернос, — в селении мои верные солдаты обнаружили вырытые в хижинах ходы. Там можно не только прятать нажитое добро, но и схоронить солдат.

— Десять тысяч? И видели всего-то сотню? — не верил россказням подчинённых Нигрей. Как в таком ма́лом селе, что он в сумерках его едва отыскал, скрыть такое войско? Его шеститысячная армия расположилась от края до края степи, сверкая огнями костров. Да, иллюзия — обман, чтобы ввести в трепет противника, но Нигрей-то знал, что десять тысяч солдат надо не только разместить, но и прокормить, а учитывая жару и напоить. — Лошади у них есть?