Книга Павший, страница 153 – Анна Щучкина

Удар пришелся точно в ребра – короткий, профессиональный, как пометка в протоколе. Воздух вырвался со свистом. Мир качнулся.

И снова – видение.

Теперь передо мной стояла бабуля. Не в тени ивы – здесь, в допросной. Бабуля сняла перчатку и коснулась моей щеки.

— Тебя скоро отпустят, родной. Я об этом позабочусь.

— Ты не она, – прошептал я.

— Я та, кто может спасти тебя.

— Тогда ты уже проиграла. Потому что я не нуждаюсь в спасении.

Она исчезла – как дым, как сон на рассвете. Я посмотрел на иву.

Бабули там не было.

Она не входила в допросную. Возможно, ее вообще нет в этом лагере. Может, я вижу ее с самого Сарркара, потому что боюсь умереть один.

— Он теряет связь с реальностью, – сказал врач, глядя на приборы.

— Нет, – ответил старший. – Он как раз находит ее.

Удар – в висок. Мир погас на мгновение.

Когда я открыл глаза, все были на месте: писарь, врач и начальник. Но бабушки – ни в тени, ни в памяти. Только пустота.

Я рассмеялся. Тихо и очень больно.

— Что смешного? – спросил писарь, не отрывая пера от бумаги.

— Все, – ответил я. – Особенно то, как вы ищете правду в моих словах. А она… она в моем молчании.

Врач взял вторую ампулу – мутную.

— Последняя попытка, – сказал старший. – Где шатт?

— Там, где ваш компас…

Удар по уху. Короткий. Точный. Мир поплыл.

И в этот момент раздался рев.

Сначала я подумал, что лопнула перепонка. Но ревело снаружи – не человек, не зверь… Существо. Огромное, как вулкан.

Я поднял голову и увидел дракона.

Он шел высоко, темно-синий, как озеро подо льдом. Крылья его были шире всего обоза, а тень накрыла лагерь целиком. Охранники застыли. Даже писарь поднял глаза.

Дракон парил. Смотрел вниз – прямо на меня. Может, очередная галлюцинация. Может, просто конец.

Я улыбнулся этой мысли.

— Смерть, смилуйся надо мной…

Дракон не ответил. Просто смотрел. Потом взмахнул крылом – и исчез за горизонтом, оставив за собой только тишину и дрожь в воздухе.

Старший смотрел на меня как на прокаженного.

— Он видел… – начал врач.

— Ничего он не видел, – оборвал его старший. – Холод. Настой. Бред.

Меня подняли. Кандалы защелкнулись на запястьях. Повозка качнулась, принимая мой вес.

Зола снова поселилась на языке. Но теперь – с привкусом чего-то нового. Не надежды, нет. Скорее уверенности.

У меня еще есть в запасе несколько вдохов, потому что сегодня смерть пролетела мимо. А кто знает, что успеет случиться, прежде чем она пойдет на второй круг.

На пути в столицу

946 год правления Астраэля Фуркаго

— Проверь броды и мосты на два перехода вперед, – сказал император. – Вернешься к полудню. Город должен встретить нас аплодисментами, а не жалобами на разрушенные переправы.

Я не спросил «почему». Не сказал «да, отец». Просто склонил голову – глубоко, формально, как того требует протокол.

— Слушаюсь, ваше величество.

В его голосе не было злобы. Не было даже раздражения. Была неизбежность – та, с которой армия двигалась вперед, сминая под копытами и подошвами все, что осмеливалось встать на пути. И я – его сын, его орудие, его наследник – должен был двигаться вместе с ней. Или быть раздавленным.

Я вышел в прохладу утра. Ветер разносил по округе не только дорожную пыль, но и приглушенный гул лагеря – звон упряжей, лязг доспехов, шепот приказов. У полевой кухни сидел зеленый фарффл, якобы настраивал лютню, но его острые уши напряглись, когда я проходил мимо. Он не слушал музыку. Он слушал меня.