Книга Павший, страница 179 – Анна Щучкина

Тише. Ниже. Ждать. Если я дрогну, толпа почувствует слабость – как волк чует кровь.

Эшафот раскинулся перед нами, будто алтарь для жертвоприношений. Слева – железная клетка, куда только что посадили Эжена, чтобы он получше видел казнь своего друга. Справа – колода, пропитанная старой кровью. По краю площади застыли дитто в зеленых плащах: копья направлены в небо, будто молятся – или просят прощения за то, что им предстоит увидеть. За спиной – глухая стена и узкий проход. Если начнется резня, отступать некуда. Только вперед и по диагонали. Мы прорепетировали этот момент сотни раз – до автоматизма, до кошмаров по ночам.

— Держись, сестра, – тихо сказал Аскур. – Смотри налево.

Я повернула голову. Палачи снимали со столба обугленные останки Наставника. Площадь замерла. Загремели цепи, и тяжелая каменная плита, располагавшаяся в центре площади, сдвинулась – как крышка гроба.

Под ней зияла Яма.

Из черной глубины повеяло холодом, сыростью и чем-то… живым. Края провала обили свежими досками – белыми, как саван. Палачи медленно проверяли канаты, тянули их, слушали скрип. Они обращались со смертью как с инструментом – с уважением, почти благоговейно.

— Александр идет первым, – прошептал Аскур. – Точнее, вторым. А Эжен – следующий.

— Поняла.

Я посмотрела на клетку. Эжен сидел, прислонившись к прутьям, будто пытался охладиться в жару. Лицо его было бледным, почти восковым – не от страха, а от лихорадки и боли. Он попытался опереться на руку, но та дрогнула и соскользнула. Тело помнило пытки лучше, чем разум. На губах все еще держалась тень улыбки: привычка, за которую он цеплялся, как утопающий – за соломинку. Его били. Долго. Методично. Так, чтобы все видели: сопротивление карается.

— Мы его вытащим, – сказал Аскур почти беззвучно. – Даже если все пойдет не так. Я прикрою, ты – забираешь его и уводишь. Согласна?

Я кивнула. Живот стиснуло тошнотворной судорогой.

Наши соратники были рассеяны среди толпы. Девочка в сером платке держала корзину так, будто в ней спрятан меч. Горбун с буханкой хлеба под мышкой уверенно хромал в сторону эшафота. Женщина в первых рядах зрителей – сильнее многих мужчин – стояла, готовая подхватить Эжена под руки и бежать. Каждый знал свою задачу, сигнал и цену провала.

Воздух пах золой, железом и надвигающейся бойней. Я начала считать дыхание, как учили: вдох – раз, выдох – два. Ладонь Аскура коснулась моего локтя – легкое касание, но ясное: успокойся.

Мы ждали не просто огня – не костра, в котором сожгли Наставника. Мы ждали условного знака – столпа, который обещал Александр. Как только тот вспыхнет, я должна действовать. До тех пор – быть камнем. Камни переживают императоров.

Щелкнул замок. Окованная железом дверь темницы распахнулась с протяжным скрежетом. Толпа вздрогнула, как море перед штормом. Я вцепилась в щель между досками, чтобы страх других не сбил меня с ног. Под ногами дрогнула земля – будто кто-то натягивал тетиву под самой площадью.

Император приблизился к краю балкона. Рядом – Винсент в белом плаще, бледный, собранный. Чуть позади – Аниса в чешуйчатом жакете, с осанкой победительницы, будто заключила сделку с судьбой. Я опустила взгляд на свои сапоги – потрепанные, с новой заплаткой. Примета дня, который может стать последним.