Книга Зал костей, страница 119 – Тим Харди

Еще оставался Карас, мой нынешний зять. Серый Шторм сохранил за собой замок Норлхаст, а с возвращением Каламара его владения значительно увеличатся. Неужели вождь клана Норлхаст двурушничал, притворяясь союзником Йорика, в то время как сам тайно вел дела с нашими врагами, чтобы избежать войны, в победу в которой не верил? В конце концов, именно служанка Сигурда свидетельствовала против меня. Неужели моя сестра вышла замуж за предателя, а я считал этого человека своим другом? «Ох, Нуна, что с тобой будет? Ты хотела стать хозяйкой замка Норлхаст. Придется ли тебе рожать сыновей человеку, который сплел заговор против твоей семьи?» – пронеслось в моих мыслях.

Впрочем, какая теперь разница? Со мной все было кончено, и пока тьма наползала на небо, мое время истекало. Становилось все холоднее; мир вокруг меня будто таял под непрекращающуюся перебранку ворон. Я уже ничего не ощущал, боль меркла вместе со зрением. Когда я закрыл глаза, последняя моя мысль была о Десте.

Острая боль пронзила спину, и я с криком проснулся. В полудреме я задохнулся от ужаса, чувствуя, как трескаются сухие губы, а тело находит еще более изощренный способ усилить мои страдания.

— Проклятье! Если он еще раз завопит, нас услышат в крепости Ульфкель.

Незнакомый голос звучал скорее встревоженно, чем испуганно. В непроглядной темноте ничего не удавалось разглядеть. Я лежал на чем-то жестком, закутанный в толстые одеяла, и мне было невыносимо холодно.

— Ротгар, ты слышишь? Парень, это я, Этта. С нами ты в безопасности, только веди себя тихо.

Этта? Я попытался вспомнить, чье это имя, но затуманенный разум не желал проясняться. Голос, похоже, принадлежал старухе. Выглянув из-под одеяла, я рассмотрел черную фигуру, которая нависала надо мной на фоне ночного неба, усеянного звездами. Позади нее смутно виднелись переплетенные, словно пальцы, ветви деревьев, медленно проплывающие мимо, пока мое тело болезненно покачивалось из стороны в сторону. Я понял, что лежу в телеге, а она медленно катится по дороге.

Некоторое время спустя раздался первый голос, принадлежащий молодому мужчине:

— Тпру, девочка. Приехали. Стой спокойно.

Телега остановилась с легким толчком, отозвавшимся болью в моем израненном теле. Я стиснул зубы, тихо застонав.

— Эккиль, зачем ты остановился? Нам нужно уходить.

— Только не с ним. Мы едва тащимся, а с первыми лучами солнца люди Черноглазого бросятся за нами в погоню. Нужно как можно скорее добраться до лошадей, но даже если мы и попадем туда, он не в том состоянии, чтобы ехать верхом.

— А чего ты ожидал? – Голос Этты будто ударил хлыстом. – Его пытали и подвесили в вороньей клетке!

— И для него, и для нас было бы лучше, если бы вороны довели начатое до конца, – рассудительно заметил мужчина. – Я сделал, что ты просила. Вытащил его из клетки. Думал, что ты хочешь устроить ему достойные похороны, чтобы душа упокоилась с миром. Я и представить не мог, что найду его там живым! Впрочем, парень все равно обречен. И мы ничего не можем сделать, разве что оказать ему услугу и подарить быструю и легкую смерть.

— Да, молю, – еле слышно прохрипел я.

Я лежал, слушая, как они обсуждают мою судьбу, и понимал, что согласен с доводами Эккиля. Не было ничего хуже этой боли и пробирающего до костей холода. Я непроизвольно вздрогнул – и вновь скорчился от невыносимой боли.