Книга Зал костей, страница 84 – Тим Харди

Два мертвых норлхастских воина лежали неподалеку, их кровь темной лужей растеклась по холодному каменному полу. Боец, потерявший кисть, был смертельно бледен и молча смотрел на искалеченную руку, пока его товарищ пытался ему помочь. Не в силах разглядывать изуродованные тела двух шаманок, которых убили мы с Ольфридом, я отвернулся от них и поспешил к Нуне. Желая успокоиться, я глубоко вдохнул и ощутил боль в груди. После еще одного шага боль усилилась, и я увидел, что моя одежда пропитана кровью, а рана обильно кровоточит. Но это было не все: начиная от краев раны, тело постепенно немело. Грудь сдавило, и я опустился на колени.

— Ротгар! – встревоженно воскликнула Нуна.

Она подбежала ко мне и схватила за руку. Ее лицо будто колыхалось, то исчезая, то вновь появляясь у меня перед глазами. Я смутно слышал, как испуганно вскрикнул воин, помогающий раненому другу: тот забился в агонии.

Земля понеслась мне навстречу. Моя голова ударилась о камень, и я открыл было рот, чтобы закричать, но тьма вновь поглотила меня.

Нагретые солнцем доски деревянного причала излучали приятное тепло. Я сидел на них, свесив ноги в воду. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга, и меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? На задворках памяти витало смутное воспоминание о каком-то важном поручении, которое дал мне Йорик. Я отогнал от себя все мысли, сел поудобнее, наслаждаясь солнечными лучами на лице. Как ни странно, на пристани было удивительно тихо. Вглядевшись в водную гладь, я понял, что нигде не видно ни одного корабля и деревяный причал тоже пуст: нет ни торговцев, ни моряков, ни ребятишек, бегающих с поручениями. Я сглотнул, во рту пересохло. Все бы отдал за глоток прохладной воды. Солнце, такое приятное несколько минут назад, выглядело слишком большим и ярким на чистом безоблачном небе. Вроде бы все здесь было знакомо, но отчего-то неуютно. Решив вернуться в крепость Ульфкель, я встал и пошел по пристани, вытирая пот со лба.

Доски деревянного причала, горячие от солнца, обжигали мои босые ступни. Я сел и опустил ноги в воду, чтобы остудить. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга, и меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? Если я шел в крепость Ульфкель, то почему сижу на причале? Было и еще кое-что. На задворках памяти витало смутное воспоминание о каком-то важном поручении, которое дал мне Йорик. Я попытался вспомнить, чего он хотел… увы, безуспешно. Сдавшись, я сел поудобнее, ощущая на лице жаркие лучи солнца. На лбу выступили капельки пота, язык пересох и прилип к небу. Страшно хотелось пить. Нужно было срочно найти тень. Только у меня хватило ума выйти сюда в такую жару, ведь вокруг не было ни души: ни торговцев, ни моряков, ни детей на побегушках. Я встал и пошел к крепости Ульфкель. Потом меня замутило – наверное, слишком долго пробыл на солнце.

Доски деревянного причала словно огнем жгли мои босые ступни. Я выругался – длинная щепка откололась и глубоко вонзилась в подошву. Я сел, прикусив губу, двумя пальцами вытащил занозу и бросил ее в воду. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга. Меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? Я ведь возвращался в крепость Ульфкель, так почему я снова сижу на причале? Было и еще кое-что. Какое-то важное поручение, которое дал мне Йорик… Нет, я ничего не помнил. Силы оставили меня, и я сдался, лег навзничь на доски. Солнце яростно палило лицо, рубаха пропиталась потом.