Книга Речной Князь. Книга 1, страница 164 – Тимофей Афаэль

Я навалился на рулевое весло, разворачивая нос под острым углом к ветру.

— Держитесь! — заорал я и рванул на себя вожжу — шкот. Треугольный парус, до этого полоскавшийся, вдруг натянулся, как барабан. Он встал почти вдоль лодки, поймав ветер как крыло.

И лодка прыгнула.

Она не поплыла — она именно прыгнула вперед. Я почувствовал этот толчок спиной. Шверт вгрызся в воду, не давая нам скользить боком, а парус выжимал из встречного ветра чистую тягу.

Атаман охнул, хватаясь за борт, когда карбас накренился так, что вода забурлила у самого края.

— Твою ж мать! — выдохнул он, а в голосе его был не страх, а чистый восторг.

Волк на носу вжался в скамью. Он смотрел вниз, на воду. А вода неслась мимо.

Мы шли наискось навстречу ветру. Навстречу волнам, разбивая их носом в брызги. Толпа на берегу смолкла. Смех оборвался, сменившись тишиной.

Мы летели.

Я держал курс, чувствуя каждый удар волны в скулу лодки. Рулевое весло билось в руках, как пойманная щука. Парус над головой гудел, натянутый до звона. Карбас резал воду, оставляя за кормой пенный след. Берег с ошарашенной толпой медленно, но верно уходил назад, и мы отдалялись все дальше к середине огромного плёса.

Я оглянулся. Люди на песке замерли, превратившись в истуканов. Даже отсюда было видно — они не верят своим глазам. Лодка шла против ветра, и это ломало всё, что они знали о реке.

Атаман тоже обернулся. Глянул на удаляющийся берег, потом на надутый парус, и вдруг расхохотался:

— Ты сделал это! Вот же сучий потрох, ты это сделал!

Я оскалился в ответ, чувствуя на губах брызги:

— Ещё не всё. Сейчас будем поворачивать.

— Поворачивать? — Волк, вцепившийся в борт побелевшими пальцами, резко обернулся. — Куда? В берег?

— Нет. На другую руку, — крикнул я сквозь вой ветра. — Мы пойдем «змейкой». Ступенями.

Я выждал момент, когда волна будет потише.

— Пригнись!!! — заорал я. — Рея пойдет!

Атаман и Волк инстинктивно вжали головы в плечи.

Я навалился всем телом на рулевое весло, толкая его от себя. Нос лодки начал медленно, неохотно поворачивать, преодолевая бешеный напор ветра. Парус заполоскал, теряя упругость. Рея дрогнула и пошла махом над нашими головами на другую сторону.

— Берегись!

С громким ХЛОП! парус перелетел на левый борт и снова надулся, поймав ветер другой стороной. Я тут же дернул верёвки: поднять правый шверт, опустить левый! Тяжелая доска рухнула в воду с левого борта, вгрызаясь в воду. Лодку резко качнуло, накренило на борт. Волна с шипением перехлестнула через край, окатив Атамана с ног до головы брызгами.

Но мы не остановились.

Лодка вздрогнула, уперлась швертом в воду и снова рванула вперед — теперь уже левее, но всё так же — против ветра.

Атаман выпрямился, отфыркиваясь и вытирая мокрое лицо рукавом. Он смотрел на парус, на бурлящую воду за кормой, на Гнездо, которое становилось всё меньше.

А потом снова захохотал с диким, пьянящим восторгом человека, который оседлал бурю.

— Работает! Мать его через колено, работает! — ревел он, перекрикивая свист ветра. — Мы идем! И грести не надо!

Волк сидел на носу, мокрый, но глаз от воды не отводил. Потом повернул голову ко мне.

— Ты не врал, — крикнул он. — Ты и правда можешь вести её против ветра.

Я кивнул, выбирая слабину вожжи:

— Могу. И тебя научу, если захочешь.