Книга Речной Князь. Книга 3, страница 116 – Тимофей Афаэль

— Понимаю, дед.

— Не понимаешь. Ты молодой, тебе дерево — дерево. А мне оно — как живое. Каждая доска.

Он вздохнул, утёрся рукавом и полез к Клещу — показывать, как правильно снимать крышку, чтобы не расщепить.

— Не рви! — заскрипел он. — Поддевай плашмя, вот сюда, где шов! Видишь шов? Вот туда лезвие и отжимай! Ты мне полдоски угробишь, а из половины щит не выйдет!

— Дед, я делаю как ты сказал!

— Как я сказал, он делает! Три гвоздя согнул, два сучка сколол! Дай сюда, покажу ещё раз!

Рядом раскладывали трофейные щиты. Я присел и начал сортировать. Пехотные, южной работы, дерево обтянуто кожей, с медными умбонами. Некоторые порублены, некоторые пробиты болтами, но основа крепкая. Те, что совсем разбитые, отложил для распорок. Целые — в основу пойдут.

Радим подошёл и присел рядом. Молча взял щит, повертел, постучал по нему пальцем.

— Орех, — сказал я. — Лёгкий и крепкий. Стрелу из степного лука выдержит.

— А если мы между ними ещё доску вставим?

— Вот именно. Три щита в ряд, так в два ряда. Между ними доска, сверху ещё одна, снизу ещё. Сзади колья, чтоб в землю упирались. Получится стена. Ни стрела, ни копьё не пробьёт.

— Сколько кусков таких?

— Восемь. Чтобы перекрыть берег от воды до обрыва.

— К закату успеем?

Щукарь, услышавший разговор, обернулся от своих крышек.

— Успеем, если бить будут, как я показал, а не как попало. Кузнец, иди сюда!

Кузнец подошёл. Щукарь протянул ему молоток и горсть гвоздей.

— Держи. У тебя рука поставлена я видел. Бьёшь ты, Клещ держит. На два пальца от края, не ближе, дуб колется по волокну. И молоток тряпкой обмотай, в овраге стук должен быть как дятел, не громче.

Кузнец взял молоток, обмотал боёк холстиной, ударил по доске. Получился глухой мягкий звук.

— Годится, — кивнул Щукарь. — Вот так и бей. Клещ, бери четверых, тащите первую все вниз. Я спущусь, покажу, как первый щит собирать, а потом уж сами. Но без меня гвоздей не тратить! Каждый гвоздь на счету, они на дороге не валяются!

Мужики начали таскать. Сила взвалил три щита на плечо и пошёл к борту, как будто нёс охапку хвороста. Гнус тащил два и кряхтел на каждом шагу.

— Бес, — сказал он на ходу, — вот скажи мне. Мы из бусурманских ларей строим стену, за которой будем от степняков прятаться. Степняки нас бьют, мы их бьём, а ларям всё равно. Не кажется тебе, что у ларей самая лёгкая судьба?

— Тащи молча, — сказал Бес.

— Я тащу! Просто мысль пришла!

— Мысли потом. Тащи.

Волк подошел и встал рядом со мной и Атаманом.

— Я понимаю, что нашим помогаем, что бросать их нельзя, но сильно рискуем, Бурилом. Очень сильно. На совете я смолчал, но объясни мне сейчас, для чего?

— Ты еще больше добра хочешь взять? — прогудел Бурилом. — Вот для этого.

— Не пойму…

— Нам нужно место здесь, откуда мы будем совершать набеги, так? — вклинился я.

— Так, погоди, говоришь… — до Волка начало доходить.

— Именно это и говорю. Нам руки нужны строить крепость, а не деревню. Корабли до ума доводить. Или ты думал, что мы на одной ладье все время будем? — я ухмыльнулся. — Пару раз еще мы сделаем налеты, а потом за нами могут прийти и на этот раз мы должны быть готовы.

Волк кивнул. До него, наконец, дошло, что мы не просто хотим вытащить полон. Нам руки нужны, чтобы развернуться в будущем.

Из оврага вскоре донёсся стук, и Щукарь заскрипел оттуда так, что было слышно даже на палубе: