Книга Речной Князь. Книга 3, страница 119 – Тимофей Афаэль

Фома, худой мужик из Радимовых, натянул кольчугу. Железо звякнуло, облегая впалую грудь. Фома замер, разглядывая свои изможденные руки в железных рукавах. Затем его взгляд упал на плечо доспеха — там была крепко пришита цветная шелковая ленточка с южными письменами. Какой-то бусурманский оберег на удачу.

Фома вцепился в ленту грязными пальцами, с рычанием рванул её так, что лопнули нитки, и брезгливо швырнул оберег за борт, в черную воду. Потом поднял глаза на Радима. Радим, уже затянувший на себе кожаный панцирь, молча кивнул ему.

Шишаки и шеломы разбирали последними.

Лыко натянул на себя островерхий шлем с железной бармицей, закрывающей шею. Покрутил головой — бармица зашуршала по плечам.

— Первый раз в жизни шелом надеваю, — признался он Рубцу, ощупывая металл. — Мы ж с тобой всю жизнь в шапках да с голыми макушками ходили. Тянет шею-то с непривычки.

— Потянет и перестанет, — ответил Рубец, завязывая ремешки под подбородком. — Зато башка целой останется, когда сверху саблей прилетит.

— Гнус! — крикнул Бес. — Ты чего напялил?

Гнус стоял посреди палубы в огромном, богато украшенном шлеме, который съехал ему прямо на брови, едва не закрывая глаза.

— А что? Медью обит, красивый! — возмутился Гнус, пытаясь сдвинуть шишак на затылок.

— Он тебе как ведро, дурень. Тебе по нему вскользь ударят — шею свернешь. Возьми меньше.

— Меньше мне жмет! — обиделся Гнус. — У меня голова формы особенной, мыслями вытянутая!

— У тебя голова пустая, как тыква осенняя, вот он и болтается, — отрезал Бес, под смех мужиков кидая ему другой, поменьше. — На, меряй, мыслитель.

Когда последняя сабля нашла хозяина, Бурилом прошелся вдоль рядов.

Мужики сидели на банках и стояли у бортов. В кольчугах, в толстой коже и островерхих шишаках. Вольные гребцы вперемешку с бывшими рабами. Теперь это была не просто банда речных бродяг, а закованная в железо пехота.

— Добро сидит, — удовлетворенно кивнул Атаман.

Из оврага принесли первые щиты, и я позвал мужиков на берег.

Полоса между водой и лесом была узкая, шагов тридцать, но для учёбы хватало. Клещ и Кузнец воткнули три секции в песок, подпёрли кольями. Стена встала выше роста человека и когда я толкнул её плечом, она не шелохнулась.

— Крепко, — сказал Бурилом, который тоже потолкал стену.

— Щукарь делал, — ответил я. — Кузнец помогал.

— Без меня они бы табуретку сколотили! — донеслось из оврага.

Мужики стояли на берегу полукругом и смотрели на стену — кто с интересом, кто с сомнением. Я вышел вперёд, потому что это была моя придумка, и объяснять должен я.

— Подходите ближе. Кто за такими щитами хоть раз стоял? Никто? Хорошо, значит, дурных привычек нет. Сейчас покажу, как это работает.

Я встал за стену и положил руку на край щита.

— Первый ряд — вот тут, лицом к врагу. По двое на каждую секцию. Упираетесь плечом в щит, рогатину выставляете перед собой. Ваше дело — просто стоять и держать. Стена — это вы. Если стена дрогнет, все, кто за ней, — мертвецы. Понятно?

Мужики закивали.

— Клещ, Бугай, — я кивнул им. — Встаньте сюда. Покажу.

Оба упёрлись плечами в щит. Рогатины торчали с двух сторон.

— Теперь второй ряд. Самострелы. Встаёте за спинами первого ряда. Вот так, — я взял самострел и встал за Клещом. — Смотрите. Стоишь за щитом. Он высокий, поэтому тебя не видно, стрелы до тебя не долетают. По команде — шаг вбок, вот так.