Книга Речной Князь. Книга 3, страница 93 – Тимофей Афаэль

Бес перепрыгнул следом.

Волк остановился у мачты. Под ней лежал наёмник ничком. По тому, как он лежал — с руками подобранными под себя — было видно, что не мертвец. Мертвецы так руки не складывают.

— Этот дышит, — сказал Волк и шагнул ближе.

Наёмник рванулся с палубы, как змея из-под камня. Перекатился на спину и ударил саблей снизу вверх, целя Волку в живот. Волк отскочил, а наёмник вскочил на ноги, оскалившись, готовый биться до конца.

С «Нави» щёлкнул самострел. Болт ударил наёмника в бок, развернул, и он согнулся пополам, выпуская саблю. Рыжий уже перезаряжал.

У дальнего борта загремело. Второй наёмник, висевший за планширем по пояс в воде, вцепившись в канат, перемахнул обратно на палубу и кинулся на Беса с ножом. Бес ушёл в сторону. Болт вошёл южанину в спину между лопаток, и тот повалился лицом в доски у ног Беса.

Бес посмотрел на Клеща и кивнул. Клещ кивнул в ответ.

— Прыткие какие, засранцы, — сказал Волк, оглядев палубу. — Больше живых нет.

— Вяжем его к «Нави», — сказал я. — Трупы не трогайте, потом обберём. Сейчас к переднему, посмотрим что там собрать можно.

Клещ и Рыжий привязали струг за корму «Нави» крепким узлом, и мы пошли вверх по течению, таща за собой трофейную посудину. Шли на вёслах и парус косой развернули, ловя боковой ветер. Щукарь все ворчал, что канат надо было вязать короче, а не тянуть эту дуру на длинном поводке, как корову на ярмарку.

Передний струг лежал на мели, осевший носом. Вокруг него вода была ещё мутная от поднятого со дна песка. Доски на палубе обуглились, мачта обгорела до половины и стояла чёрная, как головешка. Мужики перетянули с него несколько тел на палубу струга.

— Кошки в воду, — скомандовал я. — Багрите, что достанете.

Мужики побросали кошки и начали багрить. Тяжёлое это дело — мертвецы в кольчугах лежали на дне, а вытаскивать их трудно.

— Есть! — крикнул Лыко, подтягивая к борту что-то тёмное и тяжёлое. — Тащи, мужики, тяжёлый, зараза!

Бес и Клещ перехватили, и они втроём вытянули на палубу мертвеца в добротной кольчуге да еще и с медными бляхами. Рядом на поясе болталась сабля в мокрых ножнах.

— Хороша кольчужка, — Лыко потрогал кольца. — Мелкое плетение, южная работа.

— Тащи ещё, — сказал я, щупая даром дно. — Вон там в сажени от струга лежит.

Вскоре вытащили ещё троих. С каждого сняли кольчугу, саблю и шишак. Остальных достать не смогли, глубоко лежали и кошками их подцепить не получалось.

— Хватит, — сказал я, когда солнце село за деревья и над водой потянулись длинные тени. — Пошли к нашим.

Мы развернулись и пошли обратно, волоча за собой струг с мертвецами и трофеями. Закатное солнце красило воду в рыжий цвет, и «Навь» шла по этому рыжему золоту тяжёлая от добычи.

Гнус снова балагурил, сидя на банке и перебирая трофейные сабли.

— Бес, гляди какая, а? Рукоять в серебре, лезвие как бритва. Такую бы Дарье на кухню, капусту шинковать.

— Дарья тебя этой саблей и зашинкует, если привезёшь, — хмыкнул Бес.

— Почему?

— Потому что ты ей саблю привезёшь, а не подарок. Баба — она саблю не оценит. Ей шёлк надо, или бусы.

— Ты прав, — Гнус задумался. — На торговце поди есть шелк. Надо отрез прибрать, пока мужики не растащили.

— Ты сначала доплыви.

Торговец стоял у берега, привязанный к толстой иве. Мы подходили к нему с кормы, и я увидел то, от чего улыбка сползла с лица.