Книга Речной Князь. Книга 3, страница 94 – Тимофей Афаэль

Наши мужики стояли на кормовой надстройке плотной стеной, и в руках у них были заряженные самострелы. Бурилом стоял впереди, с топором. Лицо у него было напряженное.

Напротив них, на нижней палубе, толпились каторжане. Скуластый степняк стоял впереди с саблей в руке, и за ним больше десятка вооружённых мужиков, разгорячённых и злых. Степняк орал что-то Бурилому, тыча саблей в сторону корабля, и по его крику я понял — он требует корабль.

Между двумя стенами стоял жилистый русич с заточкой. Он стоял лицом к своим, к каторжанам, и говорил что-то степняку, рубя воздух рукой. Наверное, пытался заткнуть этого дурака, прежде чем начнётся то, что уже не остановишь.

Но степняк не затыкался и его отряд не опускал сабли.

Сейчас снова польётся кровь, только на этот раз не бусурманская.

Чёрный ворон на мачту садится,

Нам ли, братцы, беды той бояться?

Разгулялась шальная водица,

Знать, пора за железо нам браться.

Крики мы услышали ещё на подходе.

Резкие и злые голоса неслись над водой, и по тому, как они звучали, я понял — там даже не спор, там вот-вот польётся кровь. Волк молча поднял самострел с палубы, проверил, ровно ли лежит болт в желобе. Рыжий посмотрел на меня, ожидая команды.

— Вёсла налечь! — крикнул я и навалился на потесь так, чтобы «Навь» обошла торговца с кормы.

Он стоял у берега, привязанный толстым канатом к старой иве. Мы обогнули корму и увидели палубу.

Расклад оказался дрянной.

На кормовой надстройке стояли наши с самострелами. Бурилом впереди, опустив топор к ноге. На нижней палубе, между рядами банок, стоял скуластый степняк с трофейной саблей, а за его спиной — полтора десятка вооружённых каторжан. В основном смуглые южане, ошалевшие от крови и внезапной воли.

Степняк орал, задрав голову к надстройке, и на губах у него пузырилась слюна:

— Половину добра и корабль! Мы тут кровью за вас платили!

— Без вас мы бы их взяли точно так же, — голос Бурилома звучал непоколебимо. Атаман не собирался торговаться. — Наши горшки рвали, наши самострелы били. А ты сидел в цепях и грёб. Саблю положи.

— А если не положу⁈ Нас больше! Выстрелишь — мы до вас доберёмся, пока будешь перезаряжать!

Между ними, на палубе, стояли жилистый и чернобородый здоровяк. Они загораживали собой ступени к надстройке, пытаясь удержать ополоумевших бунтовщиков.

— Вы что творите, гниды⁈ — хрипел чернобородый, раскинув руки-брёвна. — Они нас с цепей сняли!!!

— Пусти, Сила! Не лезь, порублю!

И тут я увидел, как Бурилом чуть повернул голову к Лыко и процедил короткое слово. Лыко кивнул и вскинул самострел.

Время вдруг потекло медленно. Если Лыко спустит тетиву, болты прошьют толпу. Попадут не только в бунтовщиков, но и в тех каторжан, что пытались их остановить. Начнётся слепая резня стенка на стенку.

Пора вмешаться, да так, чтобы навсегда закончить.

— Держись, — прошипел я своим и резким движением потеси бросил «Навь» прямо в борт огромной баржи. Впритирку.

Дерево с жутким треском ударило в дерево. Обе посудины содрогнулись так, что вода между ними вскипела. На палубе торговца всех мотнуло. Степняк инстинктивно вцепился в мачту, чтобы не упасть, двое за ним с грохотом полетели на банки.

В эту же секунду я оттолкнулся от планширя «Нави» и перелетел через борт.

Приземлился на скользкие мокрые доски, ноги чуть не поехали, но я удержал равновесие и в два шага оказался прямо перед степняком.