Книга Речной Князь. Книга 3, страница 96 – Тимофей Афаэль

Жилистый не торопился с ответом. Помолчал, посмотрел на своих товарищей, потом уставился прямо в глаза Бурилому.

— А какой у нас выбор, Атаман?

— Выбор есть всегда. Можем вас отпустить. Дадим припасов, одежду какую-никакую, железо на дорогу. Своё вы отработали. Только далеко вы пешими не уйдёте, сам понимаешь. Степняки выследят, арканы накинут и обратно на цепь посадят. А нас рядом уже не будет, чтобы выручить.

Чернобородый гигант шумно выдохнул через нос, как рассерженный бык. Мужик с клеймом мрачно смотрел в палубу.

— Но можете с нами остаться, — продолжил Бурилом. — Нам бойцы нужны, а вы мужики злые, битые, это я сегодня в драке видел. Кормить будем, одевать будем, доля в добыче как у всех. Ватажниками станете, если в деле себя покажете. Но жить будете по нашим правилам. Один Атаман, одно слово. Ослушался — на дно. Не по нутру — вон борт, река широкая. Решайте.

Жилистый посмотрел на чернобородого. Тот кивнул, не раздумывая. Мужик с клеймом тоже кивнул, потирая искалеченную щеку.

— Как звать тебя, Атаман?

— Бурилом. А Кормчего нашего — Яриком кличут. Это вот Волк, — Атаман указал на Волка.

— Я — Радим, — он кивнул на своих. — Это Сила, он в рубке за троих стоит. А это Кузнец. Руки у него золотые, если металл нормальный дадите. Мужиков моих двадцать пять душ, считая парнишку, которого ваши лечат. Мы не дурни и понимаем, кому жизнью обязаны. Но сначала у остальных спрошу. Для порядку…

Бурилом протянул свою огромную ладонь. Радим взял её и пожал крепко и по-деловому. Не друзья ещё, но уже и не чужие.

Радим шагнул к краю кормовой надстройки и посмотрел вниз, на залитую кровью палубу. Изможденные каторжане стояли плотной толпой, перемазанные чужой и своей кровью. Они смотрели на своего вожака и ждали.

— Эй, братва! — хриплый но мощный голос Радима ударил над водой. — Атаман берёт нас в ватагу! Как равных, не в рабы!

Внизу зашумели. Люди переглядывались. Полгода их били плетьми и держали за скот, а теперь эти страшные речные волки предлагают им братство.

— Доля поровну, жратва из одного котла! — рубил Радим. — Но по их закону: одно слово, один Атаман! Кто не хочет — может валить на берег!

— А если в спину ударят? — крикнул кто-то из задних рядов. — Мы им чужие!

Радим оскалился так, что шрамы на его лице побелели.

— Дурак ты, если до сих пор не понял! Хотели бы убить — мы бы уже с бусурманами на дне лежали! Они за нас кровь пролили! Кто со мной — тот с ними!

Рыжий свесился с борта покачивающейся рядом «Нави» и гаркнул, перекрывая шум:

— А куда вы денетесь-то, дурни⁈ Голыми задами степных клещей кормить пойдёте? Или обратно в колодки захотелось? Мы вам жизнь даём, а вы ещё морды воротите!

— Дело говорит рыжий! — заорал снизу седой мужик с обожжённым лицом. — Я с ними! Хватит, нахлебался бусурманской воды!

— С вами мы! — глухо, как медведь, рыкнул Сила. — Согласные! Веди, Атаман!

По палубе прокатился одобрительный гул. Люди выдыхали, напряжение, стоявшее над кораблем, наконец-то лопнуло.

Бурилом довольно крякнул и кивнул. Ватага выросла вдвое. Теперь это была серьёзная сила, способная не только огрызаться, но и диктовать свои условия на реке.

Радим повернулся к нам, вытирая пот со лба.

— Сговорились. Теперь мы одна стая. А раз так, пора и добычу глянуть. Касим эту дуру не пустую гнал. Я полгода над трюмом грёб, знаю, как он над ним трясся.