Книга Речной Князь. Книга 4, страница 102 – Тимофей Афаэль

— Плёхой мех! — заголосил он на весь ряд. — Моль ел! Я дома такой собака под лавка бросал! Ты мне порченое суёшь, борода?

— Да ты что, господин! — взвился купец. — Первейший соболь, к самому князю такой идёт!

— Кньязь? — Касим фыркнул. — Твой князь у меня дома ворота сторожил бы! Давай хороший, не жалься!

Я отхлебнул сбитня, пряча усмешку. Гнус разошёлся не на шутку. Сбавить бы ему — а то переиграет, и какой-нибудь приметливый мужик задумается, отчего южанин бранится по-нашему складно, а товар хвалит коряво. Но толпа только посмеивалась да глазела на дармовое представление.

Касим швырнул на прилавок горсть серебра — больше, чем стоила связка, — забрал соболей, сдачи не взял. Купец расплылся в улыбке. По торгу побежал шепоток: приплыл богатый бусурман, сорит серебром, как дурак на поминках.

Этот шепоток мне и был нужен, так что долго ждать не пришлось.

От дальнего конца ряда отделились трое и неспешно двинули к нашим. Эдак вразвалочку перли. Сразу видно хозяева. Кожаные стёганки, дубинки у пояса, сытые рожи. Толпа перед ними расступалась сама, лотошники отводили глаза. Зубовы псы показались.

Я отставил кружку. Под ложечкой подобралось.

Передний — кряжистый, с приплюснутым носом — встал перед Касимом и лениво похлопал дубинкой по ладони.

— Здорово, гость дорогой. С прибытием. — Говорил он ласково, и от этой ласки несло бедой. — Торгуешь, значит. А мыт платил?

— Какой мыт? — Касим вскинул брови. — Я в порт мыт платил! Дважды!

— То городской, а это наш. Особый. За спокойствие. — Псина оскалился. — Торг — место лихое, народишко тёмный. Обчистят гостя, а то и нож под ребро сунут. А с нашим мытом ходи спокойно. Никто не тронет.

Бугай за спиной Касима подобрался, рука поползла к поясу. Я стиснул кружку, но Бугай вспомнил наказ, руку убрал и остался стоять глыбой. Сборщик скользнул по нему взглядом, прикинул, хмыкнул — мордоворот при богатом купце дело обычное, не его забота.

— Гра-абят! — заверещал Касим, картинно хватаясь за грудь. — Среди бела дня грабят! Где стража?

— Стража? — Двое за спиной переднего заржали. — Зови, зови. Прибежит — с тебя ж первого и стрясёт, да побольше нашего.

Касим пыхтел, краснел, тянул время, торговался, божился чужими богами. Но в конце концов, как и положено пуганому богачу, полез за пазуху и отсыпал в подставленную ладонь жирный кусок серебра.

Передний взвесил серебро, кивнул довольно.

— Вот и сговорились. Торгуй на здоровье, гость. Тронет кто — нас спроси. — Он сунул добычу за пазуху, и троица двинулась дальше вдоль ряда, к следующей лавке.

Я выдохнул.

Наживку заглотили вместе с крючком. Теперь главное не упустить, куда они это серебро понесут.

Я скользнул взглядом по толпе. Где-то там, в этой каше, уже двигались двое моих — готовые сесть псам на хвост.

Псы пошли вдоль ряда, а из толпы за ними выскользнули Рыжий и Лыко. Я и не приметил, откуда они взялись, будто из воздуха соткались. Рыжий пристроился шагах в двадцати позади, зевнул, перехватил под мышкой пустую корзину. Он играл мужика с торга, что бредёт себе домой. Лыко забрал в сторону, по другому краю ряда, на одной высоте с псами.

Я поднялся, бросил монету за сбитень. Поймал взгляд Волка, качнул головой — пошли.

Бес возник рядом, как из-под земли.

— За мной, поодаль, — шепнул он и нырнул в боковую улочку.