Книга Речной Князь. Книга 4, страница 6 – Тимофей Афаэль

— Слушать сюда, — процедил Бес так тихо, что слова едва шелестели над землей. — Мы сейчас — камни. Нас нет. Кто спустит тетиву до того, как Кормчий кинет огонь, — получит мой болт в затылок. Поняли меня?

Юсуф сглотнул и коротко кивнул. Русич замер.

Бес снова положил палец на рычаг и уставился в темноту лощины. Там, внизу, Кормчий прямо сейчас готовился к высадке, держа в руках жизни полусотни человек. Ярик не дрогнет.

И Бес тоже не дрогнет. Пусть только рванет горшок.

Всё началось резко.

С дальнего края лощины ударил взрыв, и в следующий миг в небо рванулся столб багрового пламени, высветивший верхушки сосен и нижнее брюхо облаков. Грохот пришёл следом, прокатился по низине, ударил в склоны и хлестнул по ушам.

Триста лошадей, секунду назад стоявших в полусне, сорвались разом. Тёмная масса вздрогнула, распалась на сотни тел и хлынула на лагерь, как вода из прорванной плотины. Эта лавина понеслась, сминая шатры, костры и спящих людей.

Очаги разлетелись первыми. Горящие угли градом осыпали сухой войлок, и огонь занялся мгновенно. Выстроенные полукругом телеги вспыхнули, как хворост. Через минуту лощина превратилась в ревущую печь, в которой метались искаженные тени коней и людей.

Бес смотрел в этот ад, не мигая.

Степняки выскакивали из шатров прямо под копыта. Бес видел, как один вынырнул из темноты, попытался выхватить саблю и тут же исчез под конскими тушами — просто стерся, будто его не было. Другой успел отпрыгнуть, но вторая лошадь сбила его с ног, а третья с хрустом прошла прямо по груди.

Вопли стояли такие, что у Беса заломило зубы, но он вслушивался, разделяя крики и треск дерева, потому что ждал звуков со стороны воды. Оттуда, где Ярик.

Глядя на мясорубку внизу, Бес на секунду вспомнил того тощего, страшного пацана. Сейчас этот же пацан спокойно и расчётливо управляет смертью сотен людей, как заправский палач. Ватага считала Кормчего везучим, каторжане шептались про колдовство, но Бес знал правду. Ярик просто брал на себя ту грязь, от которой отворачивались другие. И для Беса всё было предельно просто: Кормчий снял с него кандалы. За это Бес будет убивать любого, на кого Ярик укажет пальцем.

Сквозь гул пожара снизу, от невидимой кромки воды, донесся ритмичный стук. Так бьют обухами по толстому дереву.

Мужики вбивали колья в берег.

Началось.

Бес до хруста в пальцах стиснул ложе самострела и замер. Сейчас не его время. Его время придёт, когда Кормчий кинет свой огонь в толпу. А до того — жрать землю и не дышать.

Рядом заворочался Юсуф, невольно приподнимая голову, чтобы разглядеть бойню. Бес молча положил ладонь ему на затылок и вдавил лицом обратно в сырую хвою.

— Лежи. Рано, — одними губами выдохнул он.

Юсуф подчинился. Лежали все пятнадцать мужиков на гребне холма, невидимые во тьме, как призраки. Ждали.

Внизу, из дыма к спасительной воде побежали первые степняки. Бес не видел самой стены, но услышал, как сквозь шум прорвался сухой, хлесткий треск самострелов. Ярик запустил свою мельницу.

Бес лежал, смотрел на огонь и ждал горшок.

Бой внизу шёл тяжело.

Бес видел не всё — дым и темнота скрадывали детали, — но слышал достаточно. Сухой треск самострелов шёл ровно, залп за залпом, и между ними — короткие вопли, хрипы и удары, с которыми тела падали в мокрый песок. Степняки вываливались из дыма и ложились перед стеной, один за другим.