Книга Речной Князь. Книга 4, страница 3 – Тимофей Афаэль

К воде.

И они побежали.

Первый степняк, босой в разодранном кафтане, вывалился из дыма. Он бежал к воде, ослепленный ужасом, поэтому щиты разглядел только шагов с пяти. Рот его распахнулся, но крикнуть он не успел. Рогатина Клеща с влажным чавканьем вошла ему под рёбра. Короткий рывок древка на себя — и степняк осел в грязь.

За ним выскочили ещё двое. Кузнец убил одного тычком в горло. Второй метнулся вправо — болт ударил его между лопаток и бросил лицом в песок.

Потом побежали пятеро. За ними ещё десяток. Они вываливались из марева, как обожженные, ошалевшие тараканы из пожара и бежали к реке, прямо в нашу ловушку.

— Ждать, — процедил Волк. — Ближе. Ещё.

Десять шагов.

— Бей.

Десяток самострелов хлопнул разом. С пятнадцати шагов болты сносили с ног. Тела швыряло на землю. Они падали в песок, пытались уползти, но не доползал никто.

— Заряжай!

Ноги в стремя, слитный выдох. Болты лязгнули о желоба. Из дыма вывалилась толпа побольше — человек пятнадцать, уже в панцирях, со щитами. Эти соображали, куда бегут. Один заорал, тыча саблей в нашу сторону.

— Бей!

Залп. Половина легла, прошитая насквозь. Остальные брызнули в стороны и растворились во тьме.

— Заряжай!

Мужики работали мощно и споро. Шаг, выстрел, за щит, крюк на тетиву, разогнулся. Шаг, выстрел, укрытие. Думать было некогда — ловушка перемалывала мясо сама.

Рогатины ходили в щелях без остановки. Клещ бил скупо, берёг силы. Кузнец — молча и ровно. Бугай рычал на каждом выпаде, вкладывая в удар весь свой вес. Трупы перед стеной росли. Песок почернел и чавкал под ногами.

И вдруг все замерло.

Больше на нас из дыма дуром никто не бежал. Судя по звукам, табун все-таки убежал в степь. Лагерь полыхал, выхватывая рваным светом развороченные шатры и тела.

— Заряжай, — скомандовал Волк. — Не стоять.

— Кончились? — сипло спросил Хмарь.

— Нет, — я вслушался в темноту. — Сейчас самое веселье начнётся. Готовьтесь братцы.

Из-за стены огня доносились резкие команды, а ещё тяжелые удары — так бьют своих, вышибая панику. Над всем этим хаосом властвовал один голос, который с руганью и хрипом сколачивал рассыпавшуюся орду обратно в железный кулак.

— Сотник, — прищурился Радим, вслушиваясь в темноту. — Строит людей. Бьёт тех, кто пятится. Орёт, что у реки нас горстка.

— Сколько их?

Радим слушал с закрытыми глазами.

— Много. Эти уже точно не побегут.

Бурилом в первом ряду сплюнул под ноги и перехватил широкое топорище.

— Пусть идут. Давай, братцы! Хотели степняка порезать⁈ Лучше случая не будет! Хэй, кровь кипи!

— Бей, своё возьми! — хищно оскалился Волк, и ватажники ответили ему злым хохотом.

Наконец, из дыма на нас вышел строй и это была уже не ослепшая толпа беглецов. Они шли ровно, сжимая в руках сабли и короткие копья. Паника закончилась и, судя по злобным рожам, степняки шли драться всерьез.

Ровно на середине пути они остановились, прикрывшись щитами. Прозвучала гортанная команда. В воздух взметнулись луки, послышался скрип натягиваемых тетив.

— За щиты! — рявкнул Бурилом.

Мы рванули вперед, укрываясь за деревом и вовремя.

Слитный гул спущенных тетив перешел в свистящий шелест, а в следующую секунду на стену обрушился стальной ливень. Звук был такой, словно в доски с размаху бросили щебень. Стрелы с треском впивались в толстый дуб, скалывали щепу, царапали железные оковки. Наши щиты вмиг ощетинились древками, как ежи.