Книга Речной Князь. Книга 4, страница 8 – Тимофей Афаэль

Парень обмяк. Тело под Бесом перестало дёргаться, и из-под предплечья донёсся тихий скулёж, как у пса, которого рвет с цепи, но ошейник не пускает. Бес продержал его так ещё десяток ударов сердца, убедился, что истерика сбита, и откатился на свою позицию.

Руки ходили ходуном. Бес подобрал самострел, лёг обратно на землю и вдавил приклад в плечо.

Внизу стена трещала. Кормчий пел. Мужики хрипели считалочку сквозь сжатые зубы.

— Речка спишет приговор!!!

Бес лежал и ждал. Один горшок — и он откроет для степняков ворота в смерть.

Ну давай, Кормчий. Давай.

Стену давили уже так, что Бес слышал, как трещат доски. Не скрипят, а именно трещат, с тем звуком, от которого деревенеет загривок, потому что после треска идёт хруст, а после хруста — пролом, и тогда степняки хлынут в дыру, и всё кончится.

Песня внизу захлёбывалась. Ярик ещё пел, но голос его хрипел и срывался, и мужики подхватывали через раз, задыхаясь. Самострелы щёлкали реже. Рогатины ещё работали, но удары шли тяжелее, будто мужикам за стеной не хватало сил на замах.

Бес видел сверху, как степняки набились перед щитами в одну кучу. Передние упирались в стену, задние давили на передних, и вся эта масса шевелилась и рычала.

Набились словно рыбы в вершу.

Бес перестал дышать.

Внизу Ярик перестал петь. Эта тишина после хриплой считалочки повисла над берегом короткой передышкой.

Из-за деревянной стены поднялась рука. В ней было что-то круглое, и от него бежал рыжий огонёк, рассыпая искры. Рука описала дугу и отпустила. Горшок полетел над стеной, перевернулся в воздухе и канул в копошащуюся массу перед щитами, провалился между тел, будто его проглотили.

Рвануло так, что Беса вжало в землю.

Вспышка на миг выбелила лощину от берега до склона. Тех степняков, кто стоял ближе всего, просто разметало, швырнув в стороны. Ударная волна хлестнула вверх по склону, обдав лицо сухим жаром. Сырая хвоя вокруг зашипела от прилетевших искр.

Оглушённые, залитые чужой кровью степняки шатались, мотали головами, кто-то выл, зажимая разорванное лицо, кто-то полз. Но большинство стояло, потому что среди них был сотник. Бес отлично видел его сверху — здоровый мужик в добротной кольчуге, в шишаке с конским хвостом. Вокруг него сплотились пятеро в тяжелой броне, личная охрана. Сотник яростно орал и бил древком копья тех, кто пытался пятиться, разворачивая бегущих обратно к стене. Пока он стоял на ногах, толпа держалась.

И тут дрожь предвкушения ушла. Руки легли на самострел спокойно. Пальцы нашли рычаг, и мир сузился до предела: цель, болт и десять саженей ночного воздуха между ними.

Бес поднялся во весь рост. Пятнадцать мужиков на гребне разом вскинули головы, увидев его силуэт на фоне багрового неба.

— За наших! — рявкнул Бес. — Работаем!!!

Он вскинул самострел и поймал в прицел сотника. Тот стоял вполоборота, конский хвост на шишаке мотался из стороны в сторону. Шея над воротником кольчуги была открыта, будто специально подставленная под выстрел.

Тетива сухо хлестнула.

Болт вошёл сотнику ровно в шею. Тот выронил копьё, судорожно схватился за пробитое горло обеими руками, замер на одно долгое мгновение и рухнул лицом в грязь. Конский хвост упал в кровавую лужу.

Рядом легла его охрана. Первый залп с холма снес лучших бойцов, которые держали строй вокруг командира. Охрана посыпалась, и строй, который она скрепляла, рухнул вместе с ней.