Книга Речной Князь. Книга 4, страница 98 – Тимофей Афаэль

Стало спокойно.

— Пришли, — обронил Бес впереди и остановился у тёмного спуска в подвал.

У самого спуска Ярик вскинул руку, и Волк с Бесом встали.

Тёмный лаз уходил вниз, под старый лабаз у пристани. Снизу тянуло сыростью, речной гнилью да чадом факелов. Где-то там, в подвале, ждал Грек со своими купцами.

Кормчий не пошёл туда сразу. Он обернулся, и в полумраке Волк увидел его собранное, жёсткое лицо без тени волнения.

— Слушайте, пока не спустились, — сказал он негромко и быстро. — Там сидят сытые коты. Богатые, пуганые и злые. Поклонимся им — они об нас ноги вытрут да страже и сдадут. Значит, входим не просителями, а хозяевами. Говорить буду я — дерзко, и бить буду по живому. Ваше дело не мешать и пугать.

Он перевёл взгляд на Волка.

— Ты волчара. Как только кто из них раскроет пасть — шагни вперёд, руку на топор и гляди так, будто уже примеряешься, с какого бока его рубить. Одним взглядом дави, чтоб у него поджилки тряслись. Бьёшь только тогда, когда я кивну. Не раньше. Понял?

Волк кивнул.

— Бес. — Ярик повернулся к парню. — Ты встанешь у двери, спиной к выходу. Закроешь им дорогу наружу, чтоб чуяли, что уйти не дадут. Руки сложи, ухмыляйся. Гляди на них так, будто наперёд знаешь, сколько каждый наворовал и в какой канаве мы его прикопаем если что. И ни слова за весь разговор. Молчащий пугает сильнее орущего.

— Чего ж тут не понять, — Бес ощерился. — Молчать да рожи корчить — оно мне завсегда в радость.

Кормчий коротко кивнул и снова отвернулся к спуску, а Волк стоял и чувствовал, как у него в голове со скрипом проворачиваются мысли.

Он понял, что делает Кормчий.

Тот не к торгу готовился. Он рядил их, как скомороший вожак рядит свою ватажку перед игрищем на ярмарке. Ты будешь медведем, ты — чёртом, а ты бей в бубен. Каждому — своё место и слово. А сам Ярик — не игрок в этом игрище. Он тот, кто его ставит.

Волк глубоко вдохнул сырой воздух и опустил руку на топорище.

— Пошли, — обронил Кормчий и шагнул в темноту.

Они спустились.

Подвал был низкий и сырой. По стенам коптили факелы, бросая рыжие пятна на мокрый камень. Посередине стоял стол, а за ним сидели купцы. Все в добром сукне, при перстнях. Мягкие, отъевшиеся, у каждого брюхо наперёд хозяина идёт. Оружия не видно, охраны при них нет — стало быть, на Грека понадеялись да на тайну места.

Сам Грек сидел сбоку, развалившись на лавке, и вид имел до того довольный, будто пришёл не на опасный сговор, а на даровое представление. Поймав взгляд Волка, дед ему подмигнул.

Они заняли места как уговорено. Бес скользнул к двери, привалился спиной, скрестил руки и растянул губы в ухмылке, от которой хотелось проверить, на месте ли кошель. Волк прошёл за спину Кормчему и встал горой, заполнив собой пол подвала. Положил ладонь на топор и обвёл купцов медленным взглядом.

В подвале повисло напряжение.

Ярик вышел вперёд. Спокойный, в простом кафтане посреди всего этого сукна и серебра.

Первым не выдержал самый дородный из троих — краснолицый, с проседью в бороде, с цепким и злым взглядом.

— Ты кого привёл, старый хрыч? — рявкнул он, глядя на Грека. — Ты мне серьёзных людей сулил, наёмников. А это что? Лесная рвань, тати болотные! Да эти трое Зуба испугаются раньше, чем он за топор возьмётся. Я из-за этого ночью под пристань полез?