Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 122 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Смородинов понял. Картина, которая складывалась в его голове, была куда масштабнее захвата одного региона.

— Они подумают, что можно и им… — ответил он.

— Именно. — Долгорукий развернулся к нему лицом. — Воронов создал прецедент. Маленький клан, которому полагалось сдохнуть под блокадой, сожрал губернатора вместе с его армией. Если мы не ответим… будут последствия. Каждый амбициозный выскочка, что раньше был под нашей пятой, решит, что старые правила больше не работают.

Князь подошёл к голографической карте, всё ещё висевшей над столом. Красные отметки выглядели почти безобидно на фоне огромной территории Империи — крошечный регион на юге, статистическая погрешность. Но Долгорукий смотрел на них так, словно видел пожар, готовый перекинуться на соседние леса.

— Юсуповы контролируют восточные части уже восемьдесят лет, — он ткнул пальцем в карту, и та послушно увеличила указанный сектор. — Но их власть держится на понимании, что бунт против системы означает войну со всей системой. Но если Воронов докажет, что можно откусить кусок и остаться безнаказанным…

— Юсуповы не станут бунтовать, — возразил Смородинов. — У них слишком много активов в столице, слишком много завязок на центральную власть и особенно на Совет Кланов.

— Юсуповы — нет. А их младшие партнёры? Те, кто ждёт шанса подняться? — Долгорукий свернул карту резким жестом. — Демидовы сейчас слабы после забастовок. Орловы погрязли в судебных тяжбах с казной. Строгановы… у Строгановых трое наследников, которые готовы перегрызть друг другу глотки за место главы клана. Везде трещины, везде люди, которые только и ждут знака, что старый порядок пошатнется.

Он замолчал, и в тишине кабинета стало слышно, как гудят системы климат-контроля где-то в стенах.

— Воронов дал им этот знак, — продолжил князь тише. — Сам того, возможно, не понимая. Или напротив, прекрасно понимая… С Захаровым в его штабе я уже ни в чём не уверен.

Смородинов откашлялся.

— Есть ещё кое-что, ваша светлость. Информация непроверенная, но источник надёжный.

— Говори.

— По нашим данным, молодой Император проявлял… интерес к ситуации вокруг Воронова. Ещё до сегодняшних событий через неофициальные каналы и осторожные запросы через третьих лиц.

Долгорукий застыл. Его пальцы, барабанившие по столешнице, замерли на полудвижении.

— Александр?

— Да. Мы перехватили несколько сообщений между его личным секретарём и людьми, которые могут быть связаны с окружением Воронова. Прямых доказательств контакта нет, но…

— .но мальчик на Троне учуял возможность… — закончил за него Долгорукий.

Он медленно опустился в кресло и потёр переносицу. Головная боль, которая зрела весь вечер, наконец прорвалась наружу.

Александр. Молодой Император, запертый в золотой клетке дворца. Формально — глава государства, помазанник божий, верховный арбитр. Фактически — декорация, которую выводят на парады и официальные приёмы. Хартия Вольности, подписанная его прадедом, превратила Трон в красивую безделушку, а реальную власть отдала кланам и Совету.

Долгорукий помнил Александра ребёнком — тихий мальчик с умными глазами, который слишком много читал и слишком мало говорил. Тогда князь не придал этому значения. Подумаешь, очередной книжный червь на Троне, такие не опасны. Они пишут мемуары и собирают коллекции, пока настоящие игроки делят страну.