Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 102 – Тимофей Афаэль

— Ты преувеличиваешь, Анна. Допустим, ты сразишься с Александром лично, но турнир командный. Веверин, может, и выскочка, но кого он выставит против нас? У него в подмастерьях уличная босота. Сопливые пацаны и один старик.

Анна не ответила. Она подошла к небольшому столику в углу, где лежала деревянная доска. На ней остывала пицца — лепёшка с сыром и мясом, которую курьер принёс утром. Князь жевал её под вино до начала поединка и притащил с собой.

Анна взяла кусок. Осмотрела срез теста. Тронула пальцем сыр. Откусила. Прожевала, анализируя баланс кислого соуса и сливочного сыра.

— Это готовил Веверин? — спросила она, открыв глаза.

Князь пожал плечами.

— Какая разница? Его новая лепёшка.

— Нет, — подал голос Оболенский. — Веверин к печам для этого блюда давно не подходит. Это делают его пацаны. На поток поставили.

Анна повернулась к Князю. В её руке был надкушенный кусок пиццы.

— Вы смеётесь над его пацанами? — голос её звучал как лязг металла. — Посмотрите на это тесто. Идеальная ферментация и контроль жара. Пацан, который испёк эту лепёшку, раскатает вашего расфуфыренного мэтра и даже не вспотеет.

Она бросила пиццу обратно на доску и ткнула пальцем в Бернардо.

— Веверин — гений. Он натаскает свою босоту так, что они перережут нам глотки. Мне нужны настоящие бойцы, а не клоуны с шафраном.

Князь перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Анну.

— И кого мне звать за две недели до турнира?

Анна ответила без раздумий. Она уже всё решила.

— Пусть снимут с дворцовой кухни Захара Морозова — он бог мяса и огня, его отец командует Южной заставой. И вытащите из трактира Демьяна Волконского. Младший сын, паршивая овца в семье, но руки у него золотые. Эти двое дадут вашему павлину сто очков вперёд.

Она посмотрела на Бернардо. Тот стоял бледный, с трясущимися губами.

— С ними я вскрою Веверина и его щенков, — закончила Анна.

Князь щёлкнул пальцами. Двое стражников шагнули к Бернардо.

— Проводите мэтра до его покоев, — сказал Всеволод. — Пусть собирает вещи. Завтра он уезжает.

Бернардо открыл рот, чтобы возразить, но стражники уже взяли его под локти. Его вывели из кухни, и дверь закрылась.

Оболенский смотрел на Анну. В его взгляде читалось уважение к человеку, который знает своё дело и не боится резать правду в глаза.

Князь откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.

— Знаешь, Анна, — сказал он медленно, — я думал, что вызвал лучшую повариху столицы. А привёз, похоже, воеводу.

Анна убрала скрутку с ножами под плащ.

— На войне побеждают те, кто готов убивать.

Она посмотрела в окно, в сторону Слободки. Где-то там, за серыми крышами, возвышалась резная морда дракона.

— Через три недели я сожгу его арену дотла, — сказала она тихо. — И он пожалеет, что вообще взял в руки нож.

Утро выдалось тёплым.

Я шёл по Слободке и не узнавал родной район. Везде кипела стройка. Артели плотников рубили каркасы для торговых рядов, возчики тащили брёвна и доски, мастеровые орали друг на друга, споря о чертежах. На улицах уже поднимались павильоны будущей ярмарки, которая после турнира станет постоянным торговым сердцем города.

Я свернул за угол трактира и вышел на задний двор.

Здесь меня ждали.

Трое слободских мастеров — кузнец Прохор, плотник Ермил и печник Савелий — стояли вокруг своего творения с гордыми лицами. Рядом с ними топтался Тимка, и глаза его горели так, будто он увидел живого дракона.