Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 92 – Тимофей Афаэль

— Мне сказали — принеси рекомендацию от действующего члена Гильдии. Я спросил, где её взять. Они рассмеялись.

Веверин обвёл взглядом притихших купцов.

— Рекомендацию дают только своим. Чтобы стать своим, нужна рекомендация. Замкнутый круг, но за взятку они готовы были мне всё разрешить. Забавно, правда?

— Это порядок, — буркнул Жилин. — Так всегда было. Нельзя пускать кого попало.

— В этом и проблема, — Веверин посмотрел на него. — Как ты поймешь кто попало человек или золотой актив, который украсит город? Никак. Только его работа покажет что он может и чего он не может.

Он помолчал.

— Знаете, что делают люди в такой ситуации? Уходят. Разворачиваются и едут в другой город, где им дадут работать. Ремесленники, торговцы, мастера — они приезжают сюда, утыкаются в вашу стену и уезжают.

— И что? — Лыков пожал плечами. — Скатертью дорога. Нам лишняя конкуренция ни к чему.

— Вот именно, — Веверин кивнул. — Вам конкуренция ни к чему. Вам удобно сидеть в своём болоте и не пускать никого нового. Только болото это с каждым годом мелеет. Люди уходят, деньги утекают, а вы сидите и радуетесь, что конкурентов нет.

Он подался вперёд.

— Именно поэтому я пошёл в Слободку и начал торговать пирожками с лотка. Без вашего разрешения. Вы прекрасно знаете, что случилось дальше.

— Белозёров на тебя спустил собак, — сказал Щукин из своего угла.

— Именно, — Веверин усмехнулся. — Все это время меня пытались уничтожить. И всё потому, что я посмел работать без вашего благословения.

Он откинулся на спинку стула.

— Вот вам вся ваша Гильдия. Вы не конкуренцию отсекаете — вы отсекаете жизнь. А потом удивляетесь, почему город хиреет.

Вершинин слушал и думал. Саша говорил о том, что пережил сам. В его словах была та правда, которую купцы не хотели слышать.

Белозёров, по сравнению с ним, был мелким жуликом. Лыков и остальные — жадными торгашами, которые вцепились в свои привилегии и не видели дальше собственного носа. А этот парень видит картину целиком.

Это страшно.

И это прекрасно.

— Твои условия, — сказал Вершинин. — Открытый рынок. Никаких поборов с приезжих. Свободная торговля. Что взамен?

— Взамен я сношу корону с Князя, — Веверин пожал плечами. — Унижаю его на арене так, что он больше никогда не посмеет рот открыть про наш город. Думаю, это честная сделка.

Лыков зашевелился в кресле.

— Илья Петрович, ты же не собираешься…

— Помолчи, Савва.

Лыков заткнулся.

Вершинин продолжал смотреть на Веверина. Он не привык принимать решения с наскоку, и сейчас не собирался менять привычку.

— Нам нужно подумать, — сказал он наконец. — То, что ты предлагаешь — это не мелочь, а переворот всего уклада, который стоял веками.

— Я понимаю.

— Мы дадим ответ через три дня.

Веверин кивнул. Он не торговался. Просто принял к сведению — и это тоже правильно. Умный человек знает, когда нужно дать противнику время.

Хотя нет. Не противнику. Вершинин вдруг понял, что больше не думает о Веверине как о противнике.

— Вы можете думать столько, сколько захотите. Я не торгуюсь. Просто пойду дальше с вами или без вас, — повторил Веверин. Он поднялся, одёрнул свой безупречный кафтан и кивнул присутствующим. — Благодарю за приглашение, господа. Было познавательно.

Он пошёл к двери, и никто его не остановил.

На пороге он обернулся и посмотрел на Вершинина.