Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 37 – Тимофей Афаэль

— Саш.

— Что?

— Этот пятый вкус. Глубина. Я его теперь чувствую. Везде. В бульоне, в сыре, даже в хлебной корке — он там тоже есть, да? Маленький, еле заметный, но есть.

Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Есть, Тимка. Теперь ты его будешь чувствовать до конца жизни. Добро пожаловать в клуб.

Тимка ухмыльнулся — наконец-то, привычная наглая тимкина ухмылка — и вышел. Из коридора донёсся его голос: «Гришка! Гришка, иди сюда, я тебе такое принёс!» — и топот двух пар ног, одной большой и одной маленькой.

Я остался на кухне один. Передо мной на столе лежал разрезанный пирог — мой, с идеальным куполом и сухим звенящим дном. Рядом — пустая плошка из-под дымного масла, ступка с остатками грибной пыли, обрезки сала и сыра.

Простые вещи. Всё — с местного рынка, за медяки.

А на выходе — оружие, которого не ждёт ни один повар на турнире.

Я отрезал себе кусок пирога, откусил и прикрыл глаза. Хруст. Дым. Мясо. И снизу пятый вкус.

Хорошо.

Скоро мои пацаны выйдут на арену и покажут лучшим поварам державы то, чему не учат ни в одной школе. То, что рождается только здесь — на тесной кухне в Слободке, из простых продуктов и упрямого желания сделать невозможное.

Я доел пирог, вымыл руки и пошёл проверять, как Макар справляется с рыбой.

День только начинался.

Мстислав Данилович Долгоруков въехал в Слободку верхом, и первое, что он подумал — Елизаров не врал.

Винный Король много чего наплёл ему в столице, за сыром и вином, про рыжего гения из трущоб, который строит торговую империю на краю света. Мстислав слушал, кивал и делил всё на три, потому что купцы врут профессионально, а Елизаров — особенно талантливо. Но сейчас, проезжая по широкой улице на крепком гнедом жеребце, боярин понимал, что надо было не делить, а умножать на два.

Утро было свежим, весенним, с запахом сырой земли. Мстислав ехал не спеша, давая коню самому выбирать дорогу, а глаза его привычно рассматривали всё вокруг. Его главное оружие — не меч и не кошелёк, а глаза и голова.

За спиной ехали крепкие, молчаливые ребята из его личной дружины. Немного, но Мстислав никогда не любил пышных свит. Карету он тоже не взял — привык видеть мир не через занавеску, а своими глазами.

Слободка его удивила.

Он ожидал увидеть трущобы — гнилые заборы, покосившиеся дома, грязь и нищету. Так описывали этот район в столичных донесениях, которые он читал перед поездкой. Вот только донесения, видимо, писали год назад, потому что сейчас перед ним был не нищий и грязный район, а строительная площадка.

Везде кипела работа. Мужики тесали брёвна, плотники стучали топорами, подводы с кирпичом и песком тянулись одна за другой. По обе стороны улицы поднимались свежие широкие, добротные каркасы с высокими проёмами для окон и дверей. Торговые павильоны, понял Мстислав. Ряды для будущей ярмарки.

Масштаб впечатлял. В Слободке строили настоящий торговый городок, который мог бы потягаться со столичными рядами. Мстислав прикинул на глаз количество павильонов, мысленно умножил на стоимость аренды места и присвистнул. Если хотя бы половину этих мест займут купцы — а они займут, после того как Елизаров протрубит о ярмарке на всю столицу — доход будет колоссальным.

Он свернул на боковую улицу и оказался в жилой части Слободки. Здесь было тише, но и тут чувствовалась рука хозяина. Мостовые подметены, канавы прочищены, заборы подлатаны. Не роскошь, но порядок, который возникает потому, что людям стало не всё равно, где они живут.