Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 39 – Тимофей Афаэль

Девушка взяла табличку, посмотрела на дракона, перевернула, прочитала надпись на обороте. Подняла глаза на Мстислава — и он заметил, как чуть дрогнули её ресницы.

— Подождите минуту, Мстислав Данилович. Я передам Александру.

Она отступила, пропуская его в зал, и ушла спокойным шагом.

Мстислав вошёл в пустой зал и огляделся, а посмотреть было на что. Весь зал был украшен странного вида штуковинами в восточном стиле. Красиво украшен, хоть сам по себе зал и напоминал пиршественную залу рыцарей.

Мстислав сел за ближайший стол и положил руки на столешницу. Из двери, ведущей на кухню, доносились приглушённые голоса. Звякнула посуда. Кто-то засмеялся звонким детским голосом.

Мстислав ждал и думал о том, что увидел за последний час. Стройка. Порядок. Курьеры без страха в глазах. Девчонка-хозяйка с выправкой столичной боярыни. Дракон над входом.

Елизаров не просто не врал. Он преуменьшал.

Из кухонной двери вышел Веверин, и Мстислав увидел его во второй раз в жизни.

В первый раз это было у Соколовых, на том самом ужине, где Святозар представил их друг другу. Мстислав тогда пожал ему руку, сказал что-то вежливое и вернулся к своей наливке, мысленно пометив парня как «любопытно, но не срочно». Потом случилась сцена с Анной, но в тот вечер Мстислав наблюдал за Вевериным издалека, из-за стола, глазами гостя, которому интересно, но не более того.

Сейчас всё было иначе. Они сидели друг напротив друга в пустом зале, и Мстислав наконец мог рассмотреть этого человека как следует.

Тот же белоснежный китель, застёгнутый на все пуговицы, те же рыжие волосы, которые у Соколовых горели в свете факелов, а здесь, в утреннем полумраке зала, отливали тёмной медью. Но кое-что изменилось. У Соколовых Веверин выглядел как гость — яркий, уверенный, но всё же гость на чужой территории. А здесь, в своём трактире, он был хозяином и это чувствовалось в каждом движении.

— Мстислав Данилович, — Веверин сел напротив и кивнул так, как будто они продолжали разговор, начатый вчера. — Рад снова видеть. У Святозара мы тогда толком и не поговорили.

— Не поговорили, — согласился Мстислав с лёгкой усмешкой. — В тот вечер было не до разговоров. Моя дочь устроила представление, а вы его весьма эффектно завершили.

— Помню, — Веверин усмехнулся одними уголками рта, и Мстислав отметил, что усмешка была не злой, а скорее профессиональной, как у мастера, вспоминающего нерадивого ученика. — Надеюсь, она на меня не в обиде.

«В обиде, — подумал Мстислав. — В такой обиде, что полкомнаты разнесла и приехала сюда, чтобы порвать тебя на арене. Но тебе я этого пока не скажу».

— Пустяки, — он махнул рукой с небрежностью. — Молодость, горячая кровь. А вот скажите мне лучше, Александр, вы гостей с дороги кормите или мне в кабак идти?

— Обижаете, Мстислав Данилович.

Веверин поднялся и ушёл на кухню. Мстислав обратил внимание на то, что парень даже не спросил, чего гость желает — просто пошёл готовить то, что сам считал нужным. У Соколовых Мстислав заметил эту черту, когда Веверин подавал хамон — ту же спокойную, уверенность мастера, который знает лучше тебя, что тебе понравится. На чужой кухне это выглядело как дерзость. На своей — как закон.

Через несколько минут он вернулся с деревянной доской в одной руке и глиняной кружкой в другой. На доске лежала круглая лепёшка с поджаристым пятнистым бортиком, красным соусом, оплавленным сыром и тонкими ломтиками мяса. Запах от неё шёл такой, что у Мстислава свело скулы, хотя он плотно позавтракал на постоялом дворе каких-то два часа назад.