Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 46 – Тимофей Афаэль

— Лучшее место будет ваше, Святозар Владимирович.

Он усмехнулся и вышел, впустив в зал полоску утреннего солнца.

Я остался сидеть и думал про Ярика. Парень, которого я еще недавно учил отличать твердый сыр от рассольного, теперь заключает эксклюзивные контракты и строит торговую империю для своего рода. Растёт. Все мои ученики растут, один за другим, и каждый находит свою дорогу.

Но сейчас не время для сантиментов. Через двенадцать часов в этом зале, среди бумажных фонариков и льняной простоты, соберутся люди, от которых зависит наше будущее. И прежде чем мои пацаны выйдут к ним с тарелками — я должен сделать кое-что важное. Это важное лежало в моём кабинете уже третий день, завёрнутое в чистую белую ткань и ожидало своего часа.

Я встал и пошёл на кухню.

Пора.

На кухне кипело привычное утро. Матвей проверял мясо в леднике, Макар точил ножи с таким сосредоточенным лицом, будто затачивал не кухонный инструмент, а боевой клинок. Тимка месил тесто, и мучная пыль летела вокруг него, как январская метель. Гришка сидел на своём табурете и перебирал яйца, откладывая те, что казались ему недостаточно хорошими, в отдельную корзину с видом ювелира, который сортирует драгоценные камни.

— Все ко мне, — сказал я с порога.

Они подтянулись. Матвей вытер руки, Макар отложил точильный камень и закатал рукава привычным жестом. Тимка бросил тесто и подбежал первым, потому что Тимка всегда подбегал первым. Гришка слез с табурета последним, не торопясь, с достоинством человека, которого оторвали от важного дела.

Они встали передо мной полукругом и смотрели настороженно. Когда я говорил «все ко мне» в разгар рабочего утра, это обычно означало, что кто-то накосячил и сейчас будет разбор. Тимка машинально проверил, застёгнут ли фартук. Макар стиснул челюсть. Даже Матвей, который косячил реже всех, чуть подобрался.

— Расслабьтесь, — сказал я. — Никто не виноват. Сегодня другое.

Они переглянулись, ещё не понимая.

Я вышел в коридор и вернулся с четырьмя свёртками белой ткани, перевязанной простым шнурком. Положил их на стол в ряд, от большого к маленькому.

— Полгода назад, — начал я, — я и Матвей пришли в Слободку, и у нас ничего не было. Ни кухни, ни денег, ни людей. А потом появились вы. Тимка, который мог стать лучшим карманником Слободки, а вместо этого стал лучшим тестомесом на всём Севере. Потом Макар, который проиграл мне поединок и остался учиться, потому что настоящий повар не убегает от того, кто его побил, а становится рядом.

— Не только тестомесом! — не выдержал Тимка. — Я ещё лапшу тяну!

— И лапшу тянешь. Помолчи.

Тимка захлопнул рот.

— И Гриша, — я посмотрел на мелкого. — Который просто появился, стоял рядом и с тех пор ни разу не дал мне повода пожалеть, что я взял его на кухню.

Гришка стоял с прямой спиной и чуть задранным подбородком, впитывая каждое слово.

— Так вот, ребята. Вы больше не поварята. Вы больше не беспризорники, которые учатся нож держать. Сегодня вечером вы выйдете в зал, где будут сидеть самые влиятельные люди Вольного города и столицы, и вы будете их кормить. Не я — вы. Каждый из вас сегодня отвечает за своё блюдо, от первого движения до последней тарелки.

Я положил ладонь на первый свёрток.

— И выйдете вы не в старых фартуках.

Я развязал шнурок, развернул ткань.