Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 54 – Тимофей Афаэль

Мстислав вышел первым и огляделся. Над входом в трактир горела резная драконья голова, и в вечернем свете красные камни в её глазах казались живыми, будто зверь следил за каждым, кто приближался к двери. Окна трактира светились мягким тёплым светом. Бумажные фонарики, которые он видел, теперь горели, и сквозь стёкла зал казался наполненным сотней маленьких солнц.

— Красиво, — тихо сказал Лоренцо за его спиной. В голосе южанина было настоящее восхищение.

Анна вышла последней. Мстислав видел, как она на секунду замерла, глядя на дракона над входом, потом выпрямила спину, расправила плечи и пошла вперёд с таким лицом, с каким идут в бой. Надела свои лучшие доспехи — строгое тёмное платье, волосы убрала к причёске добавила холодный взгляд и безупречную осанку. Ни одна столичная боярыня не придралась бы. Но Мстислав знал свою дочь и видел то, чего не видели другие — нервозность.

На крыльце трактира было людно. Гости собирались небольшими группами, переговариваясь, раскланиваясь, обмениваясь теми ничего не значащими фразами, которые в высшем обществе заменяют настоящее общение. Мстислав узнавал лица — некоторые по памяти, некоторые по описаниям из своих досье, которые он вёл на каждого мало-мальски значимого человека в державе.

Первым к нему подошёл Вершинин. Илья Петрович был одет с иголочки — тёмный кафтан, серебряная цепь, аккуратная бородка. Глаза лиса, тридцать лет державшего руки в каждом крупном деле города, скользнули по Мстиславу, задержались на Анне, чуть дольше задержались на Лоренцо и вернулись обратно.

— Мстислав Данилович, — Вершинин протянул руку с тонкой улыбкой. — Рад видеть. Вижу, вы привезли с собой подкрепление.

— Моя дочь Анна, — Мстислав пожал руку. — И Лоренцо, мастер из Южных Республик. Надеюсь, хозяин не возражает против дополнительных гостей.

— Хозяин будет рад, — Вершинин чуть наклонил голову. — Александр всегда рад тем, кто ценит хорошую еду. Здесь сегодня все такие.

— Все — это кто? — спросил Мстислав, хотя по экипажам на площади уже примерно представлял ответ.

— Совет Господ в полном составе, — Вершинин загнул мизинец. — Иларион с парой храмовников. Кирилл Воронцов, управляющий «Золотого Гуся». Зотова, само собой, — куда ж без нашей Снежной Королевы. Ну и прочие уважаемые люди, которых Александр счёл достойными.

— Оболенский? — уточнил Мстислав.

— Приглашён, — Вершинин чуть понизил голос. — Но пока не появился. Говорят, Князь его не отпускает. Впрочем, вечер молодой.

К ним подошёл Голицын, кивнул Мстиславу и встал рядом с Вершининым. За Голицыным обозначились Бехтерев и Галочкин — весь Совет Господ собрался у крыльца. Они не любили показываться на людях одновременно, а сегодня стояли у двери трактира, ожидая, пока их позовут внутрь.

Лоренцо вертел головой, жадно рассматривая вывеску, окна, крыльцо, пытаясь заглянуть в зал через стекло. Анна стояла чуть в стороне, скрестив руки, и делала вид, что ей всё равно, но Мстислав видел, как она исподволь изучает обстановку — кто пришёл, кто с кем говорит, кто как одет. Она всё-таки послушала его совет, хоть и не призналась бы в этом под пыткой.

— Мстислав Данилович! — раздался негромкий, но твёрдый голос, и из-за спины Голицына вышел пожилой мужчина в скромном, но опрятном кафтане. Сухощавый, с умными усталыми глазами и аккуратно подстриженной седой бородкой. Мстислав узнал его — Михаил Игнатьевич, бывший посадник Вольного города, которого Белозёров сместил с должности, и который, по слухам, теперь стал негласным советником Веверина и управляющим Слободкой.