Книга Я еще скелет? Да сколько можно!, страница 2 – Алексей Сказ, Паркер Прах

Всё вокруг, от начищенной до блеска брусчатки до безупречной униформы часовых, создавало гнетущее впечатление элитной военной машины, работающей в режиме постоянной боевой готовности, при отсутствии фактической угрозы. Элара признала про себя — Готорн опасен не только своей властью, но и своей пугающей компетентностью. Он не был безумным тираном, упивающимся силой, как Гольдштейн. Скорее он был архитектором порядка, строящим свою идеальную утопию на костях инакомыслящих. С такими врагами договориться невозможно, их можно только уничтожить или подчиниться.

Наконец, карета остановилась у подножия широкой парадной лестницы. Валериан, снова став безмолвной тенью, помог ей выйти. И она увидела его — Готорн уже спускался им навстречу.

Массивная фигура медведя-зверолюда была облачена в безупречный военный мундир тёмно-синего цвета с золотыми галунами. На поясе висела церемониальная сабля в резных ножнах. Каждая деталь — от начищенных сапог до выглаженных складок мундира — кричала о педантичности кадрового военного. Но Элара смотрела не на это, она смотрела на его движения. Экономные, точные, без единого лишнего жеста. Так двигается человек, привыкший к тяжести настоящей брони и грязи реальных сражений. Этот медведь точно прошёл через кровь, знал, что такое убивать и совершенно не боялся этого.

Валериан мгновенно замер и отступил в сторону, склонив голову. Его роль была окончена.

— Леди Элара, — голос Готорна был тёплым, почти дружелюбным, но обладал силой, способной перекрыть рёв толпы на плацу. Он спустился с последней ступеньки и остановился перед ней. На его губах играла лёгкая усмешка. — Рад видеть, что вы благополучно прибыли отбывать своё наказание.

Идеально поставленный голос, нарочно смягчённый тон, создающий иллюзию доверительной беседы. На губах была усмешка, но это не злорадство, а холодная уверенность победителя, который знает, что партия окончена ещё до её начала.

Элара сохраняла внешнее спокойствие. Она могла бы сбежать, прямо сейчас. Превратить элитных гвардейцев в пепел вокруг и возможно лишь сам Готорн смог бы оказать ей сопротивление. Физически — да, она могла это сделать, но стратегически это было бы самоубийством. Поэтому она решила играть по его правилам. Пока что.

Готорн не угрожал, он просто создал ситуацию, где любой другой выбор, кроме подчинения, казался абсурдным и глупым. Учтя всё, Элара мысленно сделала пометку, недооценивать этого зверя нельзя. Он был несравнимо опаснее какого-то там Гольдштейна со всей его толпой жопоголовых неучей.

Готорн провёл её внутрь и пошёл впереди, а Элара тут же ощутила, как за спиной с глухим стуком закрылась тяжёлая дверь, отсекая её от остального мира.

— У меня мало времени на пустую болтовню, — бросил мэр через плечо, не замедляя шага. — Слуги покажут вам всё остальное.

Он вёл её по коридорам, и Элара, привыкшая к хаотичному беспорядку собственного особняка, невольно отмечала стерильную пустоту этого места. Здесь не было ничего лишнего. Никакой роскоши ради роскоши — стены из тёмного полированного камня украшали не легкомысленные пейзажи, а строгие полотна, изображавшие великие битвы и моменты основания города.

Внезапно Готорн остановился у одной из ниш, где стоял бюст сурового мужчины с волевым подбородком.