Книга Веронская насмешница, страница 137 – Кристина Додд

— А юная Елена знала, кто он? – спросила я.

— Конечно. Он ведь был подестой. А я даже не догадывался, что сестра наблюдает за ним издалека, покуда он разгуливает по городу и разговаривает с народом. Она слышала, как я о нем отзываюсь. Я был горд служить личным стражем князя, в самых восторженных выражениях превозносил его благородство, его умение владеть шпагой и то, как он скорбит, потому что его жена не может родить ему еще одного ребенка. – В голосе Барнадина явно слышалось презрение, только вот к кому? К себе или к князю?

— Вы восхищались им, а следом за вами и она.

— Я расписал его честность и отвагу в самых ярких красках.

Это действительно было трагедией. Для Елены. Для князя. И особенно для Барнадина, который поддался на мольбы сестры и теперь вынужден жить с горькой истиной: его потворство разбило сердце младшей сестре, всем остальным членам их семьи и даже уязвимому и оставшемуся в неведении Эскалу-старшему.

— В ту ночь Елена ускользнула из-под вашей опеки? – Теперь я строила предположения, основываясь на том, что мне было известно.

— Она незаметно исчезла в этом буйстве музыки и танцев. Я искал ее в толпе, но кругом крутилось столько масок! Демонов и чертей в красном и черном. Кокоток и дам в перьях и фальшивых драгоценностях. Сестра не хотела, чтобы я ее нашел, но…

— Она нашла князя, потому что была влюблена. – Я глянула на стену, в которой исчез призрак человека, о котором мы вели речь. Где же он? Почему не возвращается? Не то чтобы он мог как-то помочь мне физически, но, вероятно, сумел бы направить разговор в нужное русло и помочь мне избежать этой гнусной ловушки.

— Он лишил ее невинности, разрушил ей жизнь, разбил сердца наших родителей…

— Я знаю, что все это правда и что князю ни в коем случае не следовало бы нарушать святые брачные обеты, однако редкий мужчина способен сопротивляться желаниям плоти, даже если его жена способна их удовлетворить, а ведь Элеанора, к великому сожалению, не могла.

— Да плевать я хотел на князя Эскала и его вынужденное воздержание!

— Хоть я и знаю, что вам ненавистны любые возражения против ваших планов мести, вы ведь сами сказали: само присутствие Елены на маскараде, кишащем демонами и куртизанками, ввело князя в заблуждение относительно ее положения в обществе.

Хотелось бы мне дотянуться до своего стилета, но куда важнее было не прерывать зрительный контакт с Барнадином, ведь то, как он за мной наблюдал, говорило, что передо мной воин во власти холодной решимости, волк в человеческом обличье, преисполненный желания калечить и уничтожать.

— Он не знал, что она целомудренна. А если она к тому же приласкалась к нему и дала понять, что не прочь…

— Заткнись. Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись! – Барнадин крепко зажмурился, зажал уши руками и согнулся пополам, будто наелся рыбы, которая слишком долго пролежала на солнышке и стухла.

Вот с чего бы мне его жалеть? Он заманил меня сюда, чтобы прикончить.

Но все же я не могла не сочувствовать ему и синьорине Елене. В нашем обществе уважают лишь добродетельных женщин, прочее не имеет значения, в этом я убедилась на своем опыте. Для девственницы Елены шагнуть навстречу мужчине, причем, как ей было известно, женатому, и соблазнить его означало ввергнуть себя в адское пламя. В тот миг ее участь была решена. И даже сам князь не знал, что у него есть сын, ведь его определенно потряс рассказ Барнадина, где и когда произошло событие, которое привело к появлению этого ребенка на свет.